Ричард Длинные Руки – император

 – Но что-то подсказывает, что…

Он прервал, чего раньше не делал:

– Что вам, ваше величество, или кто подсказывает? Не тот ли, кто незримо следует за нами и стоит всегда за левым плечом? Лучше поплюйте на него!

– Интуиция, – ответил я. – Озарение, ощущение… в общем, мне иногда то, что Господь вложил во всех нас, подсказывает достаточно ясно, чего бояться, а чего нет.

– Ваше величество?

– Жаль, – пояснил я со вздохом, – советов не дает, только чувство… Но пока и это помогает просто здорово!.. Я ненадолго.

Арбогастр поглядывал на меня с недоумением, почему бы не помчаться так, чтобы ветер ревел и выл вокруг, везде пусто, никого не собьем, но я пустил его рысью, потом вовсе перевел на иноходь. Маркус вырастает, хотя и так загораживает собой половину неба и вообще половину мира, но еще страшнее от его мрачной и надменной неподвижности.

Бобик раньше арбогастра сообразил, чего я хочу, промчался сперва к подножию этой багровой горы, вблизи еще больше похожей на раскаленную болванку металла, из которой куются звезды и новые миры, затем побежал вприпрыжку вдоль стены.

Мы с арбогастром приблизились вплотную, я не решился протянуть руку и потрогать, чувство опасности не спит, вблизи Маркус выглядит как абсолютно ровная и прямая стена, при таких размерах кривизна просто незаметна вблизи.

– Что же ты за такое, – прошептал я в тоске. – Что отвечу своим измученным людям, когда вернусь, а они обступят с вопрошающими глазами…

Даже не металл, как мне казалось подспудно. Волосы встали дыбом, легонько тряхнуло, по нервам промчался огонь, захотелось плакать от чего-то странного, унижающего.

Бобик весело гавкнул, я дернулся и ухватился за рукоять меча, но, оказывается, Адский Пес всего лишь обращает мое внимание на роющего прямо у красной стены нору толстого барсука.

– Нет, – сказал я, – с барсуком в пасти ты не воин.

Он посмотрел с укором, но тут же подпрыгнул весело, уже простив меня, помчался вдоль стены, похожий на черный смерч, скользящий вдоль стены отвердевшего жаркого пламени.

Я обогнул треть Маркуса и начал тревожиться, не обнаружив ничего похожего на люки, ворота или даже двери. И вообще вблизи он еще больше напоминает отполированную до блеска перевернутую вверх дном исполинскую чашу из металла.