Ричард Длинные Руки – император

Но сердце сжимается в страхе, эта беда намного опаснее даже той, что ждала в аду, где все понятно и почти знакомо по легендам и апокрифам.

– Наш смертный час, – прошептал я. – Либо все поляжем, либо одолеем. И тогда придет наше время.

Тамплиер покосился с некоторым недоверием. Никогда я не был таким серьезным и даже патетическим, но сейчас во мне звучит некая грозная музыка, и я в самом деле готов на этом благородном порыве закрыть собой амбразуру или вырвать, как Данко, сердце из груди и осветить моему народу дорогу к спасению.

– Все поляжем, – подтвердил отец Дитрих сурово, – и обретем спасение у Господа. Либо сгинем, как и весь мир, запятнавший себя недостойной жизнью.

– Все в лес! – прокричал я. – Немедленно!.. Быстрее, быстрее!

Тамплиер промолчал, а Сигизмунд вскрикнул:

– Но как можно? Это же враг!

– Пусть он пока говорит со скардером, – крикнул я. – Что, никто не видит, Багровая Звезда вне нашей досягаемости?

Отец Дитрих перекрестился, но лицо вовсе не благочестивое, и я впервые подумал, что начинал он не с духовной семинарии.

– Сперва укроемся, – сказал он трезвым голосом. – Теперь знаем, как выглядит колесница Антихриста.

– Оставим только наблюдателей, – велел я. – Посмотрим, какие эти твари с виду. Чем вооружены. На чем передвигаются. Сэр Тамплиер, вы согласны? А то лицо у вас какое-то несогласное, словно вы убежденный карбонарий.

Тамплиер сказал угрюмо:

– Дождаться бы, когда выйдут… да вдарить!

– Знаете ли, сэр Тамплиер, – сказал я ласково, – я согласен, это красиво – идти в лобовую атаку с опущенными копьями на то, чего не знаем! Но глупо.

Альбрехт в помятых и сильно порубленных доспехах, покрытый гарью, но привычно щеголеватый, даже с крохотным султанчиком, укрепленным на верхушке серебряного конского налобника, посмотрел с седла на обоих чистых сердцами паладинов отечески и почти с любовью.

– Зато красиво, – сказал он ясным голосом. – И геройски… Песни потом будут петь. Молодых рыцарей надлежит воспитывать на таких примерах отваги и беззаветной доблести.

– А вот мне нужна победа, – огрызнулся я. – Согласен на любую, даже не геройскую. Главное – победить!

Альбрехт соскочил на землю, оруженосец перехватил повод, Тамплиер поморщился, во взгляде отразилось сильнейшее неодобрение.

– Ваше величество, ну что вы такое говорите!

– А что не так?

– А если, – спросил он, – победить недостойно?

Я фыркнул.

– Недостойных побед не бывает. Есть победы, и есть поражения.