Ричард Длинные Руки – император

Пусть она еще и не знает о нем, но точно запретит, ибо церковь вообще-то за гуманизм, человеколюбие и уничтожение всех несогласных с нею. А раз противник недостоин и нелегитимен, то он вне правил. Это понятно?

Он пробормотал:

– Это понятно как ясный день.

– Значит, – сказал я, – против него можно применять любое оружие. Потому сразу переберите и достаньте из кладовок все самое смертоносное, самое гадкое и опасное. Никто не будет виноват за его применение, я всю ответственность беру на себя, запомните!.

За нами послышались мягкие конские шаги по толстому слою мха и густой травы. Норберт остановил коня в трех шагах, лицо бесстрастно, он хоть и признает полезность в этом мире лекарей, знахарей и колдунов, но не одобряет, когда король проводит с ними слишком много времени.

– Ваше величество, – произнес он сухо, – все еще ничего.

– От разведчиков?

Он кивнул.

– Наблюдают по-прежнему издали, еще один разъезд объехал дважды вокруг их крепости, но ворот не обнаружил, хотя пытался что-то там процарапать.

– У пришлых свои технологии, – ответил я. – Хотя это может быть маскировка. Высадка десанта должна быть неожиданной. В неожиданном месте.

Он сказал медленно:

– Но пока никто не вышел. С чем-то связано, как вы думаете?

Я поднял голову к небу, солнце немилосердно жжет в темя с зенита.

– Слишком долго готовят, – сказал я, – свои колесницы. Боевые колесницы.

– Ваше величество?

– Не пешком же выйдут? – сказал я высокомерно. – Для прилетевших со звезд это почти унизительно. Разведка наблюдает со всех сторон?

– Глаз не сводит, – заверил он. – Мы же не знаем, с какой стороны появятся!.. Но все стараются держаться на расстоянии. Хотя, конечно, эти ребята рискуют особо.

– Тогда едем, – велел я. – Карл-Антон, продолжайте в том ключе, который я изволил вам дать.

Карл-Антон смиренно поклонился.

– Со всем смирением, ваше величество!

– Сэр Норберт, – сказал я, – а мы посмотрим еще разок на эту штуку вблизи.

– Ваше величество!

– Не спорить, – велел я властно. – Подвергаетесь опасности вы, а не я. Мой конь быстрее, унесет.

Норберт покачал головой.