Ричард Длинные Руки – граф

– Но они остались боевыми партнерами, – пробормотал Винченц. – Да, такие браки самые совершенные.

Ее лицо все время оставалось в тени, я запоздало понял, что солнце ни при чем, тень на ее лицо набежала при упоминании, что общие интересы крепче неких глупых чувств.

Деревья, закрывавшие озеро, ушли в сторону, снова открылась темно-синяя гладь с розовыми облаками. Узкий мост к острову виден из-за деревьев уже на расстоянии фарлонга. Мне показалось, что он для одного человека, но когда приблизились, мост вполне, вполне, двое всадников проедут стремя в стремя.

Мост на деревянных сваях, забитых в дно, покрыт обычными досками, а перила больше для красоты: сильно поддатые гости по дороге домой наверняка проломят и окажутся в воде.

Леди Элинор въехала на мост, там красиво повернулась в седле. Трое слуг тут же выразили на лицах всевозможнейшее почтение. Винченц спросил искательно:

– Да, леди Элинор?

– Я с новым слугой, его зовут Дик, едем в замок, а вы осмотрите берег хорошенько.

Винченц спросил в недоумении:

– Причал?.. Мы бы увидели с острова…

– Могут запрятать в камышах, – ответила она раздраженно, – могли еще как-то укрыть… Ищите!

Она повернулась, сразу забыв о слугах, лошадка легко пошла через мост, доски отвечают сухим стуком. Я бежал рядом с конем волшебницы и время от время чувствовал на себе испытующий взор, постарался придать глупой физиономии выражение восторга: как же, такой огромный мост, да еще через самое широкое место озера, это же чудо какое, да как только его могли сделать, не иначе, как могучим волшебством…

Солнце уже опустилось за верхушки леса, мост еще в густой тени, как и все озеро, только верхняя часть замка страшно горит кипящим золотом, и так же победно блещет отражение в воде.

Она выпрямилась в седле, лицо стало строгим и надменным.

– В это озеро нельзя входить после захода солнца.

– Понял, – сказал я послушно.

– Ты еще не понял, – сказала она еще строже. – Это не каприз. В озере Водяной Зверь. Его никто не видел, хотя озеро вообще-то мелководное и просматривается насквозь. Но всякий, кто ступал в воду, сразу же лишался ног.

– Только ног? – спросил я.

Она усмехнулась.

– Хороший вопрос.