Ричард Длинные Руки – гауграф

Слуги у них взяли коней, торопливо подошли придворные, спеша засвидетельствовать уважение близким к майордому людям. Я с интересом смотрел, как Растер, заприметив среди них двух дам с низкими вырезами платьев, довольно приосанился и потер ладони.

– Ну, – сказал он густым голосом, – меня вы знаете, а это вот мой друг сэр Максимилиан. Неустрашимый и отважный воин, способный устрашить врагов одним своим появлением! Но битвы затихли, сейчас он приводит в ужас мужей сенмарийских знатных дам.

Дамы смотрели на него с интересом и обещающе улыбались.

– Ну что вы, сэр Растер, – проблеял он стыдливо. – Я же совсем не!.. Я никогда не позволяю себе ничего лишнего…

– Зря, – укорил Растер. – Если позволяют все, то почему ты – ничего? Непорядок! Это неуважение к женщинам. И особенно к той даме, что вчера перед тобой уронила платочек.

Макс сказал жалобно:

– Какой платочек? Я не видел никакого платочка!

– Зато увидел сэр Болдуин, – сказал сэр Растер сварливо.

Макс пробормотал:

– Я? За что?.. Он мне ничего не сделал…

– Вот именно, – сказал Растер. – Он украл у тебя возможность сделать!

Я спрыгнул с коня, конюх поймал повод на лету, навстречу мне кланялись пышно одетые люди, уже начинаю запоминать их лица, вскоре, того и гляди, начну одних приближать, других отдалять, войду в привычную жизнь властелина и сатрапа.

Обняв Макса за плечи и отрывая от Растера, я повел к ступеням дворца. Растер, правда, тут же нашел себе другое занятие, никогда не бывает без дела и никогда не отдыхает, а две дамы с вырезами – это еще то занятие, Макс же держится со мной стесненно и застенчиво, все время помня, что я – майордом и гроссграф, а он всего лишь виконт.

Я понял ход его мыслей, они всегда у него крупными буквами на лбу, похлопал по плечу.

– Я велел подобрать для тебя свободные земли, Макс. Как только Куно предоставит перечень, быть тебе бароном!

– Сэр Ричард! – вскричал он больше испуганно, чем обрадованно. – Это слишком большая честь!

– Ничуть, – возразил я. – Кстати, почему не пируешь?

Он застенчиво улыбнулся.

– Да просто не люблю…

– Что-то случилось?

– Нет, но плохо мне становится раньше, чем хорошо.

Я понизил голос:

– Только никому не говори, мне… тоже.