Ричард Длинные Руки – эрцпринц

Но они должны остаться в плену, пока мы сами не соизволим как-то решить их судьбу.

Дальше я наблюдал издали, как пленных сковали единой цепью: лордов, простых рыцарей, и очень простых, и совсем простых, что уже и не рыцари, а элитные оруженосцы, и наиболее стойких ратников, что постыдились позорить себя бегством.

Скованных, их погнали в сторону дороги, ведущей на юг. Алан на своем сером аргамаке, рядом покачиваются в седлах неразлучные Стоун и Мел, с которым снова не разлей вода, а с боков и в конце едут конные стражи.

Буквально через десяток шагов вся цепочка пленных затормозилась, это один из лордов вдруг остановился и даже уперся, не желая идти.

Я взмахом руки послал к нему одного из лучников, тот ринулся так, что песок взлетел выше головы, что-то спросил, выслушал и с такой же скоростью вернулся.

– Ну? – спросил я.

– Он не желает, – выпалил он.

– Чего? В плен?

– Нет, он признал себя пленным, – пояснил лучник. – Однако не желает идти вместе с простолюдинами. Он граф!.

– Уже нет, – прервал я. – Эй, вон ты… Тебя как зовут?

Могучий ратник с большим топором за плечами прогудел настороженно:

– Герберт, ваше высочество.

– Как твой топор, Герберт? – спросил я.

– Можно бриться, – сообщил он с гордостью.

– Молодец, – сказал я. – Струмент нужно держать в хорошем состоянии. Но я почему-то уверен, с одного взмаха не снесешь голову вон тому гордому графу, видишь? Шея у него толстая, как у Томаса Мора…

Он сказал с обидой:

– Обижаете, ваше высочество…

– Тогда действуй, – велел я.

Он вразвалку пошел к группе пленников, за ним отправилось еще несколько человек. Копейщики выставили свои стальные жала на древках и мрачно наблюдали за происходящим.

Граф смотрел с презрением, надменный, гордо выпрямившись и поглядывая из-под приспущенных век.

Герберт зашел сзади, топор несет вроде бы небрежно, однако на следующем шаге страшное орудие убийства взвилось в воздух, острейшее лезвие прорезало воздух наискось.

Граф уловил что-то недоброе, начал было поворачивать голову, но холодная сталь уже срезала ее настолько чисто, что не задела ни плечи, ни подбородок.

Герберт подхватил покатившуюся голову за длинные волосы, стараясь не запачкаться брызжущей кровью, и победно вскинул на вытянутой руке.

– Прекрасно, – сказал я громко и пошел к пленным, уставившись в них нещадным взором.