Ричард Длинные Руки – фрейграф

А что, барашек-самочка вкуснее просто барашка?

Она сказала просяще:

– Если и есть разница, ты ее не заметишь.

– Я настолько туп? – спросил я. – Или нечувствителен?

– Нет-нет, – сказала она торопливо, – разница ничтожна.

– Ну, – протянул я, – не знаю, надо будет сравнить.

Она вскрикнула:

– Только не сейчас, хорошо?

Я удивился:

– А что изменится?

– Я устала, – сказала она, – измучилась, от меня дурно пахнет. И вкус испортился. Вот если отдохну…

– Я вообще-то некапризный, – заявил я гордо.

 – Самцы не перебирают. Мы о высоком думаем. И куда ушли мамонты.

Она произнесла уверенно, почти с апломбом:

– Потом жалеть будешь.

Я подумал, поскреб когтем голову. Звук получился похожим, как если бы точильным камнем размером с плиту провели по гигантскому лезвию меча. Она побледнела, вздрогнула и плотнее прижалась к каменному полу, но выражение лица оставалось хитрым и упрямым.

– Тогда подождем, – сказал я, решив, что напугана достаточно. – Отдыхай. Есть хочешь?

Она зябко передернула плечами, приподнялась и села, доказывая, что осваивается очень быстро.

– Нет!.. Ни за что!… А что, у тебя и еда есть?

– Нет, – признался я. – Это не мое гнездо, здесь я… пролетом. Я гордая птица, всегда в пути и всегда с песней. Хочешь, спою? Ладно, пока не буду. Зато могу что-нибудь принести. Пару коров хватит?

– Даже пару?

– Могу три, – сказал я. – Хотя не за раз. А может, и смогу. Просто не пробовал. Я интеллектуал, а не работник.

Она все больше распускала напряженное тело, из глаз постепенно выветривается панический ужас.

Даже слишком быстро, мне такое не нравится. Женщина да убоится мужа. В смысле, мужчины.

– Спасибо, – сказала она торопливо, – но мне в самом деле ничего не надо. Огня здесь нет, а сырое есть не буду.

– Люди едят и сырое, – заметил я.

– Я озверела не настолько.

– Ладно, – сказал я, – что-нибудь придумаю. Я вообще люблю придумывать. Мы, драконы, великие придумыватели… Такое напридумываем! Потом неделю земля горит.

Она вздрогнула, обхватила руками плечи.

Красные волосы падают на лицо, красивое лицо сильной и волевой женщины, широко расставленные серые глаза смотрят прямо и решительно, такую невозможно представить себе кокетничающей или жеманничающей…

– Да уж, – произнесла она негромко, – вы такие…

Я не понял, сказала это в отношении драконов или вообще нас, самцов, мы же в самом деле такие, у нас лихость ценится выше ума, а благоразумие – что-то вроде позорящей нас сыпи на лице.