Ричард Длинные Руки – фрейграф

Низкое солнце нависает над зубчатой стеной и освещает под таким углом, что все камни стены и башни выглядят плотно подогнанными глыбами древнего металла, чужого и таинственного. Края вспыхнули напоследок, заискрились, от них даже брызнули искры, но тут же солнце ушло за стену, двор погрузился в плотную тень.

В щели кузницы пробивается багровый огонь, из-за чего во дворе еще темнее. В небе затихло, купол выгнулся и стал глубже, выше, величественнее.

Из сторожки, завидев меня, выскочил Мартин.

– Я отбуду на время, – сказал я негромко.

Он спросил тоже тихо:

– На сколько?

– Не поднимайте шума, – сказал я в ответ.

– Это значит… тайно?

– Иногда так удобнее, – объяснил я дипломатично.

Он молчал ошарашенно лишь долю секунды, а когда заговорил, голос был строгим и деловитым:

– Прикажете оседлать коня?

– Нет, – сказал я.

– Отбудете… пешком?

Я ответил, отводя взгляд:

– Главное, отбуду тайно. Уже знаешь, умею.

– Да, мой лорд.

– Еще раз, Мартин… Бобик будет проситься на охоту, он сразу понимает, когда вы только подумаете о ней, но ни в коем случае! Как бы он ни прыгал и ни ходил на задних лапах.

– Бедный…

Я развел руками:

– Увы, Мартин. Не знаю, что может встретиться в лесу. Не хочу, чтобы попробовал человеческой крови. Пусть остается невинным псом.

Он посмотрел на меня вопросительно.

– Взяли щенком?

– Нет, – ответил я с сомнением. – Вроде бы уже не был щенком, хотя, кто знает, сколько у его породы щенячесть… Другие его боялись, я как-то не сообразил по дурости вовремя испугаться, я вообще как-то мало пуганный, вот он ко мне и прилип. Отныне я его отец и вожак стаи. Кем был и что делал, молчит, не признается. А мы сами не будем на всякий случай допытываться… А то такое вдруг узнаем! Со мной он начал жизнь с чистого листа.

– С чистого листа? – перепросил он.

Я махнул рукой.

– Выражение такое. Имеется в виду не лист дерева, а пергамента.

Он внимательно посмотрел на меня.

– У вас много слов, сэр Ричард, словно вы не просто грамотный, но и… долго были среди грамотных.

– Хуже, – ответил я.

– Что может быть хуже?

– Я и родился среди грамотных.

– Господи, спаси и сохрани!

Я улыбнулся загадочно и пошел в конюшню прощаться с Зайчиком.