Ричард Длинные Руки – эрцфюрст

Он еще в первый день, когда я его увидел, это было в замке герцога Готфрида, а я тогда только баронил, показался мне единственным разумным, здравомыслящим и рассудительным человеком, который наперед просчитывает последствия любого поступка. Как своего, так и чужих. Вы правы, барон! Подготовьте все документы – и мне на подпись.

Он чуть-чуть опустил краешек губы, словно я его обидел, бароном назвал ни за что, хотя он и есть барон.

– Я могу идти, ваше высочество?

– Да, – разрешил я, – но не слишком далеко.

– Ваше высочество?

– Увильнуть и не думай, – предупредил я. – Будет расценено как неуважение. Чтобы пил, улыбался, кланялся, говорил комплименты, снова улыбался, как дурак, произносил тосты…

Он спросил с тоскливым вздохом:

– А можно без тостов?

Я вздохнул.

– Чем ты лучше меня?.. Ладно-ладно, не отвечай, по глазам вижу, что думаешь и что ответишь.

Он спросил ровным голосом:

– Значит, разрешаете?

– За это, – предупредил я, – отработаешь внеурочно.

– Спасибо, ваше высочество! Вообще-то я счастлив работать на вас.

– Иди-иди, – сказал я, – хреновый из тебя подхалим.

Глава 3

Зазвонил колокол, я насторожился. Если бы трубы, то, понятно, кто-то из особо знатных лордов, они без этих знаков внимания не могут, сразу чувствуют себя оскорбленными, но чтоб колокола…

Выйдя на балкон, я увидел, как вдали распахнули ажурные ворота из толстых металлических прутьев.

Я охнул, рассмотрев отца Дитриха, вихрем выбежал из кабинета, пронесся по лестницам и выбежал наружу, когда отцу Дитриху помогали покинуть седло.

Отпихнув слуг, я ухватил его руку, пожал, а затем смиренно поцеловал.

– Отец Дитрих, как я по вам соскучился!.. Ну что там за новости в Риме? Как Ватикан?

Он перекрестил меня, холодок во взгляде растаял, видит же, как я радуюсь ему, как щенок.

– Сын мой, – произнес он сдержанно, – я не знаю, каким путем ты сумел передать в Ватикан свои требования…

– Требования? – изумился я. – Ватикану? Самому папе?.. Отец Дитрих!

Он смотрел пристально, но каким-то образом учуял, что мое удивление в самом деле искреннее, лицо смягчилось.

– Значит, – произнес он задумчиво, – это инициатива самих кардиналов?..