Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали

Возвращаться?.. А нечестивые колдуны?

– Из столицы найти легче, – заверил я. – Там и зацепки какие-то, и в архивах вдруг что-то отыщется… А здесь уже видно, что наскоком не выйдет, хотя и хочется. Сэр Норберт?

Норберт сказал ровно:

– Мы от причальной пирамиды далековато, ваше величество. Думаю, если даже помчимся вскачь, на багер опоздаем.

Все трое смотрели на меня с ясным вопросом в глазах, но я сделал вид, что не уловил намек на Маркуса, ответил с беспечностью:

– Ничего, успеем на следующий. Зато в дороге умные мысли чаще приходят в голову.

– В седле трясет, – заявил Келляве авторитетно. – В черепе бултыхается, вот и перемешивается. Умные мысли тяжелые, обычно на самом дне, а так всплывают.

Норберт, получив исчерпывающий ответ, повернул коня и понесся в обратную сторону, поднимая копытами облако пепла.

Наша часть конного отряда некоторое время двигалась по обе стороны, потом Милфорд сообразил, что охранять нас в безлюдном лесу как-то глуповато, увел всю команду вперед.

– Ничего, – проговорил Альбрехт, – мне кажется, умные мысли действительно порхают здесь на просторах и потому чаще попадают в наши черепа, чем в тесных стенах дворцов…

– …где столько женщин, – договорил за него Келляве тем же тоном.

Он сказал с такой убежденностью, что Альбрехт невольно вскинул руку и потрогал поля шляпы.

– Победители пользуются спросом, – сказал я объясняющим тоном.

Келляве проговорил суровым голосом:

– Но разве победа есть победа, если в захваченных городах не изнасилованы женщины побежденных? Главная цель войны, как учит Священное Писание, посеять на новых землях семя из наших чресел!.. Потому я все еще не уверен, что здесь, на Юге, мы победители.

Он замолчал, Альбрехт поглядывал на меня с интересом, как выкручусь, я подумал и сказал рассудительно:

– Я уже объяснял, мы здесь не победители, а спасители.

– Да? Тогда спасенные сами должны…

Альбрехт ответил графу с ехидной ухмылкой:

– А разве здесь не так?

Келляве умолк на полуслове, сам как-то бурчал, что здешние женщины даже высшего сословия готовы отдаваться северянам при первой же возможности, а этих возможностей во дворце столько, что даже неловко за них да и за себя тоже.

Бобик унесся так далеко, что исчез из виду.