Ричард Длинные Руки – бургграф

Не хочу хвастаться, но всего пару недель тому назад я был еще на Перевале…

Моряки переглянулись, боцман кивнул, как будто я подтвердил какие-то его догадки, а капитан спросил с недоверием:

– Это что же… с той стороны?

– С той, – подтвердил я.

– Там, говорят…

Он не закончил, я мягко прервал, ибо если я плачу, то я и расспрашиваю, а не меня:

– Главное, чего там нет, так это моря. Кораблей там отродясь не видели. И я не видел. Вот сегодня впервые… А уж про загадочный Юг, который вы своими глазами видели, у нас только слухи! Вот и восхотелось мне побывать на той стороне океана.

Но в порту первое разочарование: почти все каботажники плавают только вдоль берегов, а открытого моря побаиваются.

Первый матрос, который Сенешаль, хохотнул:

– Побаиваются? Не то слово.

– Дрожмя дрожат, – добавил Иварт. – Они даже смотреть боятся в сторону открытой воды.

– Почему? – спросил я.

Он хмыкнул:

– Когда плаваешь, не выпуская из вида берег, не страшно даже плотникам.

А открытое море… В большом море есть еще и свои моря, поменьше. Где с горячей водой, где с холодной, а где и вовсе…

Он перехватил строгий взгляд капитана, поперхнулся, а второй сказал поспешно:

– Да-да, каботажники – это не моряки. Это так. Поджатохвостые.

– Вот-вот, – согласился я. – Поджатохвостые. А про вас говорят с почтительным страхом и уважением. Только вы, сказали они, умеете переплыть океан.

В глазах капитана промелькнуло глубокое удовлетворение, как мы, мужчины, легко ловимся на лесть, чуть напыжился и сказал с той скромностью, что паче гордыни:

– Ну почему же… Еще Кучырь ходит… И даже Седьмой…

– Уже не ходит, – поправил боцман.

 – После того как вернулся чудом на половинке своей посудины. И без мачт… Если бы ветер не пригнал… Из всей команды Седьмого осталось трое.

Капитан кивнул:

– Да, не ходит, а жаль. Да и Кучырь поговаривал, что пора бросать эту игру с морским дьяволом. Ладно, мы в самом деле ходим на Юг. И что дальше?

Я сказал просто:

– Хочу туда.

За столом воцарилась тишина, матросы смотрели вытаращенными глазами. Сенешаль попытался что-то сказать, но боцман, повысив голос, рыкнул мощно:

– А почему нет? Если благородный господин хочет, почему он должен себе отказывать? Если у него, конечно, есть чем заплатить.

– Есть, – ответил я как можно небрежнее, играя богатенького наследника, который уже дорвался до папиного сундука. – С этим проблем не будет.