Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны

Две дамы, что его сопровождают, Джесина Артерберри и Николетта Ваинврайт, из знатнейших родов империи, но, думаю, Норберт общается с ними не из-за их высоких титулов. Хотя, возможно, и потому, не забывает о работе даже в такие вот минуты вечернего отдыха, стараясь быть в курсе всех придворных интриг, течений, настроений и смутных желаний большинства.

Поля шляпы бросают тень на его лицо, не могу рассмотреть выражение, с дамами разговаривает наверняка иначе, чем с императором, и улыбается тоже чаще, хотя смеющимся вроде бы еще не видел.

– Все работают, – пробормотал я, – только я разнюнился.

Повернулся уходить, а со двора донесся взрыв женского смеха, звонкого и беззаботного, слышу в нем игривость и бездумное желание продолжать это счастье флиртовать, строить глазки, обмениваться полунамеками, подавать знаки веером и перемещаемыми мушками.

И только мы, северяне, как дураки, все еще не понимаем этого счастья, хотя уже потихоньку погружаемся в него, зачарованные и медленно отступающие от своих идеалов.

В кабинете сказал строго застывшему у двери Хрурту:

– Выйди и последи, чтобы никто не зашел! Я буду беседовать с Господом или сам с собой, мне много чего нужно сказать и спросить.

Он посерьезнел, поспешно вышел и, прикрыв за собой, прижался к двери спиной, я чувствовал и через толстые дубовые доски жар его тела, чертова моя гиперчувствительность.

Еще раз придавив в себе протестующего интеллигента, что вякнул было о правах человека, имея в виду демонов, я произнес негромко:

– Кракандельт!.

Мягко громыхнуло, комнату чуть колыхнуло, а пространство сдвинулось. На краткий миг мелькнуло сквозь призрачную стену дальнее море и пальмы, а посреди кабинета на нужном удалении возникло тело гигантской рыбы с мощными плавниками – с такими была, наверное, первая кистеперая на берегу.

– Слушаю и повинуюсь, – сдержанно прогрохотал голос, рыба сплющилась, превращаясь в широкую лепешку, а из нее поднялся блистающий металлом гриб весом под сотню тонн.

Я с самым виноватым видом, ничуть не прикидываясь, развел руками.

– Кракандельт, страшно стыдно, но ты нужен миру и армии. В основном армии, но мир держится на крепкой армии, а ты вон какой!.. Прямо ее олицетворение.

– Слушаю и повинуюсь, господин.

– Есть работа, – пояснил я, – на благо. Всем на благо. Если хочешь, возьми себе в подмогу пару собратьев, я им тоже дам вольную!..