Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны

– Раньше так высоко не залетали… Хорошо, сделаю. Только бы это бурное течение не закончилось крутым водопадом с высоты на камни… Ваше величество…

Он поклонился, отступил. Я ответил сумрачно, прощаясь:

– Сэр Норберт.

Но уже от двери он обернулся.

– Думаю, мало кто в империи поверит. Даже на этом совещании не все, я видел. Великие Маги слишком нависали всей мощью над миром, вечные и бессмертные, чтобы какой-то варвар их… И хорошо, что не поверят.

Я сказал значительным голосом:

– Но я так и строил свое выступление.

– То-то я почувствовал подвох, – ответил он сумрачно. – Но это хорошо. Пока верят, что Великие вот-вот выйдут из пещер и вернут все взад, сами не бунтуют и не предпринимают. А кто поверит, таких меньшинство, начнут поспешно подстраиваться под новую власть. Чтобы успеть урвать первыми.

– Они и станут нашей опорой, – подтвердил я. – Неважно, умные они или просто хитрые. Те и другие лучше, чем просто дураки. А потом ряды этих поверивших начнут расти. И в конце концов вся империя начнет работать, как сказано в Священном Писании, в поте лица своего.

Он поклонился, лицо его словно окаменело, ответил чужим голосом:

– С вашего позволения…

– Начинайте, – разрешил я.

Он отступил, а я прошелся по пустому коридору, голова налита горячим чугуном, ни одной мысли, но лишь потому, что их слишком много, и ни одна не пропускает ни одну вперед.

Часовые у двери не подали вида, увидев, как я возвращаюсь к кабинету, из которого только что вышел со вздохом облегчения, даже спину расправил, а теперь вот снова…

Правда, я прошел мимо большого кабинета, где все еще согласовывают операцию по удержанию империи в целости, а во внутренних покоях сказал вполголоса:

– Карл-Антон… если все еще откликаетесь на свое имя, то вы мне нужны.

Я не договорил, пахнуло огнем и горящим железом, Карл-Антон возник посреди кабинета, халат в ржавых пятнах, одно пятно с дырой, по краям торопливо гаснут багровые искорки, поля шляпы с левой стороны укоротились, там дымится черная бахрома обгорелой ткани.

– Ого, – сказал я с удовлетворением, – вижу, алхимия уже на марше! Победном даже.

Он снял шляпу и промокнул ею лоб и щеки. Белки глаз уже красные и воспаленные, будто часами всматривался в яркий огонь. На лице от шляпы остались темные полосы.

– Да? – переспросил он в недоверии.