Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны

В зале мертвая тишина, никто не шелохнется, все смотрят, не отводя взглядов, только Альбрехт, выказывая свою близость к императору, спросил почтительно:

– Ваше величество, мы вместе с вами скорбим и разделяем… А что случилось?

– Сожалею, – сказал я и вдруг ощутил, что в самом деле немножко неловко, словно ударил кого-то в спину, хотя, вообще-то, бить в спину самое то для политика и вообще умного человека, – Великие Маги больше не выйдут из своих убежищ.

Все молчали, еще даже не врубились в важность сказанного, слишком невероятная вещь брякнута, скорее бы поверили в то, что солнце отныне будет подниматься с запада.

Сэр Джуллиан кашлянул и – все-таки лорд-канцлер, должен себя обозначить – поинтересовался вкрадчивым голосом:

– Ваше величество… лично мне, как вашему доверенному лицу, вы уже сообщили эту потрясающую новость, в самом деле потрясательную так, что даже не знаю как, но, думаю, это надо понимать в каком-то… иносказательном смысле?

Я развел руками в жесте крайнего сожаления.

– Увы, в самом прямом. Я хоть и поэт, но все же по необходимости император, каким был великий Нерон… Потому никакой иносказательности. Придется как-то жить без Великих Магов.

За столом пронесся легкий шумок, все чуточку задвигались, начали переглядываться. Альбрехт и мои лорды помалкивают, сэр Джуллиан спросил непонимающим тоном:

– А почему… почему не выйдут?

Я пояснил с печалью в голосе:

– Как-то нечаянно получилось, уж поверьте, говорю истинную правду, у меня слишком великий дар убеждения.

Даже мне во вред. Скажу шутя, а человек возьмет и сделает. Такое редко бывает в повседневной жизни, а у меня чуть ли не каждый день. Из-за чего и страдаю безмерно из-за своей повышенной совестливости.

Сэр Джуллиан – вот уж настоящий канцлер – не стал выражать сочувствия или сожаления, на лице и во взгляде предельная сосредоточенность, переспросил:

– Но как же мы будем… без Великих Магов?

Я в жесте полнейшего сокрушения только развел руками, Альбрехт опомнился первым и сказал с язвинкой в голосе:

– Его величество признался честно насчет своего дара убеждения.

Думаете, чего я, взрослый и разумный человек, все бросил и пошел за ним, тогда еще простым рыцарем? Он даже когда врет, то делает это так искренне и с такими честными глазами!..

Норберт заметил с холодком в голосе:

– У его величества наверняка есть план.

– И не один, – согласился Альбрехт. – Как у лисы, у которой несколько тайных выходов из норы.