Ричард Длинные Руки

Оставались последние минуты перед расставанием, мужчины уже пошли седлать коней.

Я осторожно приблизился к принцессе. Она повернула голову в мою сторону. Я увидел нежное лицо, чистые строгие глаза, тонко очерченные брови, и волна непривычной нежности ударила в грудь, заполнила, поднялась в мозг.

Колени мои подогнулись, глаза оказались на уровне ее глаз, не по возрасту строгих, вопрошающих.

– Госпожа, – сказал я и ощутил, что мой голос звучит страстно, с хриплыми нотками, слово в самом деле идет из самой глубины сердца, хотя сердце всего лишь мускулистая мышца для перекачивания крови.

Краем сознания отметил, что говорю таким высоким штилем, каким уже не говорят мои современники. Высокие и сильные слова забыты, осмеяны, а все отделываются шуточками, но сейчас я говорил и чувствовал, что говорю именно я, тоже привыкший прятаться за щитом анекдотов и шуточек над всем и вся.

Она произнесла с холодноватым участием:

– Говори, Дик. Ты спас меня, благодарность никогда не уйдет из моего сердца.

Ланзерот и Бернард, нахмурясь, наблюдали за этой сценой.

– Умоляю, – сказал я и ощутил, что говорю именно я, который никогда не произносил таких слов, чтобы «не уронить себя», – умоляю, позволь оставаться твоим слугой и дальше!.. Позволь ехать в твои края, чтобы служить тебе и там.

Принцесса покачала головой. Глаза ее стали печальными.

– Нет, Дик, – произнесла она тихо. – Ты даже не представляешь, насколько опасен наш мир. А в этих Срединных Землях люди счастливы! Они живут, не зная злобы, ненависти, страха… Здесь тот мир, который будет и там, у нас, когда мы… если мы… победим. Если устоим перед натиском Тьмы.

Ланзерот морщился. Похоже, он полагал, что нельзя такие слова говорить мужчине, даже простолюдину. Особенно – молодому. Да еще когда такое говорит молодая женщина.

– Ваша светлость, – вмешался он. – Оставьте это решение нам.

Голос рыцаря, как я ощутил сразу, холодноват и недружелюбен, даже враждебен. Бернард вовсе отвернулся и седлает своего вороного. Принцесса окинула меня ласковым взглядом, от которого сразу воспламенилось сердце, ушла в повозку.

Когда запрягали волов, Асмер сказал покровительственно:

– Дурень, в этих селах такие девушки… Я разглядел, у меня глаза самые острые.