Ричард де Амальфи

Пленных ратников связать и отправить под охраной в Амальфи, там решим их судьбу. Думаю, половина, если не больше, восхочет наняться к нам. Кстати, священник куда делся?

Ульман ответил раздраженно:

– Скрылся, как сквозь землю провалился! Да и священник ли? Что-то не верится. Священников люди с крестами на плащах не бьют, так он явно не совсем священник…

Остальные переглядывались, переставали улыбаться. Гунтер напомнил:

– Ваша милость, доспехи!

– Что? – не понял я.

– Доспехи побежденного – добыча!

Я отмахнулся.

– А у нас доспехи не лучше?.. Разве что коней… ладно, собирайте, что хотите, только быстро.

Стрелки, быстро обшарив карманы убитых и пленных, собрали монеты и, когда Зигфрид и Гунтер осмотрели и отобрали двух коней, уже сидели в седлах. Гунтер с жалостью оглянулся на сказочный замок.

– Ваша милость, к спасенной даже не заглянем?

– Не приглашали, – напомнил я.

– Так пригласят! Просто не успели.

– А колдовства не страшишься?

Он заколебался, сказал уже нерешительно:

– Но мы же ее спасли! Не станет же…

– Мы поедем мимо и дальше, – ответил я гордо.

 – Так красивше, понял? Рыцари должны быть красивыми. Умными пусть другие, кому они нужны, умники, а вот красивые – нарасхват. А теперь еще и обязательно – сексуальные.

– Истинную правду говорите, ваша милость, – сказал кто-то за спиной подобострастно. – Про умных кто вспомнит, о красивых – поют!

Все в седлах, заводные кони на длинных поводах, стрелки хвастаются наперебой, кто кого сшиб с седла, все восторгаются неожиданно быстрой и легкой победой.

Лишь двое получили небольшие ранения, даже не раны, а ушибы, да еще Гунтер и Зигфрид выдержали несколько тяжелых ударов. У Гунтера кровь из носа, я хотел полечить, но он воспротивился, мол уже зажило, а вам, ваша милость, надо поберечь силы.

Мне казалось, что в окнах высокой башни замка поблескивает солнечный зайчик, но вряд ли у леди Клаудии есть подзорная труба… хотя у волшебницы все может оказаться.

Шли на рысях, напрямик не получится, сперва река с обрывистым берегом, потом небольшая пологая гора с неприятным косогором, где не только сапоги стопчешь, но и шею свихнешь.

А когда наконец гора растаяла, как пластилин под жарким солнцем, а река милостиво предложила брод, на другой стороне совсем близко во всей грозной красоте поднялся огромный замок, сложенный очень тщательно из массивных глыб, обработанных с ювелирной тщательностью.