Потерянная

Но в голове чисто, как у новорожденной, только мухи не хватает, чтоб летала от уха до уха.

Тяжелый сапог тем временем ступил на лестницу, старые доски скрипнули и прогнулись. Спустя пару мгновений закутанная в цветные одеяния фигура спустилась в подвал, демонстративно задирая голову, и остановилась у стены. Лицо костлявое, скулы острые, как у покойника, черные глазки впились в меня, изучая сантиметр за сантиметром.

Несколько секунд его взгляд змеёй ползал по моему телу, останавливаясь то на груди, то на неприкрытой талии.

Затем главный, а это непременно главный, хмыкнул и скривился в непонятной ухмылке.

За ним по ступенькам сбежал невысокий плюгавенький мужичок и остановился у тощего. Взгляд заискивающий, козлиная борода на треугольном лице  растрепалась, как метелка.  Из-под жилетки выглядывает красная рубаха поверх штанов.

Плюгавый  подскочил к решетке, по-лисьи зыркнул на меня, теребя в руках нитку с деревянными бусами, и отпрыгнул обратно.

– Ей-ей, эльфийка, как пить дать, – проговорил он скрипучим голосом.

 – Серая-серая. Почему она серая, господин?

Он подхватил подол одежды,  потянул к подбородку, гнусаво сопя в длинный нос, и заискивающе уставился на тощего.

Тощий сдержанно прокашлялся и сделал несколько шагов в мою сторону. По моему телу прокатилась волна мурашек, но, чтобы сохранить достоинство, я громко задышала, пытаясь заменить страх гневом.

Пока скелет мерил меня оценивающим взглядом, я поднялась.  Замерев у стены, я разглядывала его в ответ и думала, что совсем не похожа на местных.

Все они крупные, мускулистые, кроме этого тощего. Ушей почти не видно. Не уши, а культи, кожа желтая, морщинистая, как перезрелое яблоко. То, что я эльф, уже выяснила. Но ясности от этого мало.

Тощий благоразумно остановился в метре от клетки и накинул себе на локоть край длинного рукава.

– Так-так, что тут у нас, – протянул он бархатным голосом.

Я напряглась, от его слов уши едва не прижались к голове, с трудом удалось удержать их в вертикальном положении.

Он прищурил левый глаз и вытянул подбородок. Нос заострился, голова стала похожа на орлиную.

– Хм, серая, но красивая, – проговорил он нараспев. – Откуда вы беретесь? Раньше только  светлые донимали, теперь еще желтоглазые. Лазутчица?

В животе екнуло, как если бы он все-таки ткнул в него палкой. Меня передернуло, и по спине в очередной раз побежали крупные мурашки.

Покосившись на прутья решетки, я отодвинулась.