Смерть императора

Золото и гранаты, жемчуг и янтарь сыпались в серебряные шкатулки…

Стоп! Приск наклонился и из груды одежды вытащил тунику с длинными рукавами. Она была вышита по подолу, вороту, рукавам и по центру груди узором из цветных каменьев и золотой нитью. Сердолик, гранаты, яшма и агаты… каждый камешек был просверлен и аккуратно пришит к одеянию. Приск видел такие одежды только однажды, и только в одном городе – это была Хатра. К тунике прилагались и шаровары, и сапожки, а также пояс из золотых пластин – опять же украшенный каменьями.

– Изображение бога Шамша… – проговорил Приск, глядя на Беренику. – И хатрийские одеяния. Откуда все это здесь?

– Вот глупый! Если бы я помнила всех, кто дарил мне золотые браслеты…

– Это не браслет. Это – мужской пояс, и на застежке изображение солнечного бога Шамша. И ты ему не поклоняешься. Как и твой муж… Не так ли? Чьи это одежды?

– Откуда мне знать? – пожала плечами Береника.

Расчет был прост – своею дерзостью она намеревалась смутить трибуна.

– Я скажу! – кинулась к Приску одна из служанок. – Только ты заплати мне, добренький господин…

– Да уж не беспокойся, плату получишь… – сладко улыбнулась Береника, как будто обещала щедрую награду. – Я сдеру с тебя кожу и буду носить вместо плаща.

– Господин… – Девчонка побледнела и подалась назад.

– Не бойся! – повысил голос Приск. – Угрозы ее пустые. Уж скорее с твоей госпожи сдерут кожу.

– Осторожней, трибун, я предупреждала… – небрежно заметила Береника. – Я могу рассердиться – и тогда – берегись!

Она непринужденно переменила позу, туника ее не была сшита по бокам. И теперь будто ненароком обнажилось бедро. В комнате не осталось ни одного мужчины, кого бы не охватило возбуждение при виде этих округлых линий.

Приск отвел глаза.

– Говори! Живо! – прикрикнул трибун на служанку.

– Эту одежду и этот пояс привез один толстый старик, что притащился к нам аж из Селевкии на Тигре…

– А… – Приск едва не сказал: ты говоришь про Пакора? – У него было такое странное имя.

– Да, господин, добренький господин, сладенький господин… Его называли и вправду чудно – Амиисах… Он передал эти одежды и сказал – они одного господина, и имя ему будет Илкауд.