Подземный город Содома

Михаил покосился на входную дверь, Азазель напомнил предостерегающим тоном:

– Синильда уже в лифте.

Михаил перехватил взгляд Азазеля на прожженный ковер. Огромную дыру упавшей сигаретой не объяснишь, мигом ухватил и бегом отнес в кладовую, а оттуда вытащил новенький и начал раскатывать в тот момент, когда хлопнула дверь.

Синильда вошла возбужденная, с пылающим лицом и блестящими глазами, но взглянула на стоящего на коленях посреди комнаты Михаила и вскрикнула ликующе:

– Новый ковер?.

– Для тебя старается, – объяснил Азазель. – Бегал по магазинам, выбирал покрасивше, чтоб ты вот так… Словно президент, важно исходящий по трапу самолета! Почти истекающий, не помню формулировки.

Михаил буркнул:

– Стал бы я для президента…

Синильда польщенно улыбнулась:

– Я на минутку помыть руки и сразу вернусь помогать Сири.

В комнате раздался обиженный голосок Сири:

– Я уже все сделала!

Синильда исчезла, Азазель шепнул Михаилу:

– Старается подружиться с Сири.

– Ты же сказал, – напомнил Михаил, – люди успеют раньше?

– Люди всегда успевают раньше, – подтвердил Азазель. – Это я так, пугаю тебя. Ты же интеллигент? Значит, пугливый.

– Это я интеллигент?

– Интеллигент в штатском, – уточнил Азазель. – Вежливый интеллигент без знаков различия. Чтобы удобнее было следить за выборами.

Михаил не понял, о каких выборах речь, но допытываться не стал, Азазель часто несет ахинею, что не ахинея, но ее неахинейность выясняется очень даже не скоро, и только тогда, когда он сам дает ключ.

Глава 7

Из ванной комнаты все еще доносится плеск льющейся воды, слышно, как Синильда даже напевает что-то, на кухне Азазель накрывает на стол, а Михаил, чтобы не мешать и не доставать вопросами, вышел на балкон.

Внизу залитый ярким светом фонарей, ламп, вывесок, реклам и даже подсвечивающих здания прожекторов огромный город, настолько ярко освещенный, словно в праздник, в небе масса звезд, а чуть левее, захватывая часть огромного неба, из его самых дальних глубин падает самый яркий свет, который только может существовать, чистейший свет сфирот, немыслимо чистый и радостный, недоступный зрению людей, но ясно видимый демонами и ангелами.