Подземный город Содома

Михаил молча удивился, но все-таки решил, что громадный опыт жизни среди людей подсказывает хитрому демону, как и что получится после каждого его шага, а самому Азазелю остается только сравнивать разные варианты и выбирать подходящий.

– Это вот билеты, – сказал Азазель тихо. – Ты молчи и улыбайся. Я сам все скажу, покажу и заплачу. Твой билет у меня, как и все твои бумаги.

Михаил ответил, стараясь не выказывать дрожи в голосе:

– Ты сам перестань дрожать… Другие же летают?

– Правда? – спросил Азазель с интересом.

Улыбающаяся на верхней ступеньке трапа стюардесса улыбнулась особенно широко и обещающе статным рослым мужчинам, видимо, как понял Михаил, имеет в виду комфорт и особые удобства в полете. Азазель подмигнул ей, Михаил от тычка в спину пошел быстрее по проходу между сиденьями.

– Мишка, – велел Азазель сзади, – твое место у иллюминатора. Вообще-то это мое, но я добрый, люблю смотреть, как тебе будет ой как страшно…

Сам он сел с ним рядом, а справа соседом оказался очень немолодой самец представительского класса, холеный, хорошо одет, но на нем словно бы написано крупными буквами, что он уже отошел от бизнеса и теперь просто наслаждается жизнью, что вдруг оказалась прекрасной и удивительной, кто бы подумал, когда весь в работе.

В салоне по три кресла в ряд по одну сторону прохода, три по другую этот немолодой самец со старомодной вежливостью усадил сперва жену на другой стороне, заботливо поправил ей подголовник, за что феминистки могли бы предъявить ему обвинение за намек на женскую слабость, только после этого опустился на сиденье рядом с Азазелем.

Пассажиры привычно вжимались в ожидании взлета в кресла поглубже, начали прикрывать глаза темными повязками на резинках.

Азазель шепнул Михаилу:

– Лететь всего час, а они спать!.. Что за народ пошел? Как здоровье берегут, как берегут, все поголовно антиэйджингисты…

Бизнесмен на покое услышал, сдержанно улыбнулся. Стюардесса прошла по салону с подносом в руках, предлагая минеральную воду.

– Помню времена, когда стюардессы предлагали вино и даже коньяк. А сейчас, увы, минеральная… С ума посходили со своей погоней за здоровым образом жизни и надеждами дожить до бессмертия.

Азазель сказал хитро:

– От коньяка не отказались бы?

– Какой мужчина откажется?

Стюардесса уже красиво возвращается с дальнего конца салона, сияет улыбкой, шевелит очень заметными вторичными признаками.