Мелкинд Виллейн

За полчаса Унрулия превратила мою одежду во что-то снова приличное. Я коротко обрезал волосы на манер Эритора, такие же светлые, издалека сойду за старшего брата. Соломенная шляпа завершает наряд – отсечёт любопытные взгляды.

Унрулия выудила из тайника за половой доской добротный кошель, тесёмки чуть не лопаются под напором монет, я с изумлением отметил блеск золота.

– Если вы и швея, то королевская! – заметил я с улыбкой, и жду милой беседы, но на лице Унрулии неподдельный испуг.

Дверь хлопнула за нами.

Унрулия нехотя повернулась к дому спиной и сперва медленно, затем всё решительней, шагает прочь. Мы следом.

Здания кругом площади и до самых врат в едином строю, к задним дворам узкие проходы, но не сунуться – забраны решётками, ставни глухие, но со щёлочкой, словно хозяева ждут Обнажённую Леди. В центре площади фонтан, струи веером из щели расколотого вдоль валуна, вокруг чаша бассейна, тёмно-красный гранит ловит прозрачные капли. Мы встали недалеко.

– Эритор! Знаешь про этот источник?

Мальчишка мотнул головой, и я продолжил:

– По легенде, гигант Аракс сразился с дедом короля, удары каменной палицы были столь мощны, что сама земля разверзлась потоком слёз!

– Ух ты! Но если гигант каменный – а он же каменный был, да? То как его сразили?

– Хороший вопрос.

Унрулия глядит искоса, я заметил, как на лице быстро сменились досада, печаль и интерес.

– В самом деле, Виллейн, как он был побеждён?

– Есть разные версии, но мне по душе одна.

Меч будущего короля сломался и последний из его рыцарей, по знатности последний, а не по доблести, прикрыл сюзерена.

– И… он погиб? – спросил Эритор.

– Разумеется. Дед короля Джерона подхватил клинок рыцаря, но Аракс лишь расхохотался! Напрасно. Ярость была столь велика, что обычная сталь разрубила камень!

– Это невозможно, – заметила Унрулия.

– Невозможно, – согласился я. – Но именно так рождается магия.

У Эритора округлились глаза.

– Присмотри за сыном, – бросил я с усмешкой Унрулии.

 – Того и гляди удерёт, если не в маги, то в странствующие рыцари – точно!

– Ещё вчера надеялась на судьбу получше безземельного скитальца, – горько ответила Унрулия.

– Для сына рыбака?!

Женщина прожгла меня уничижающим взглядом. Быстро глянула на Эритора, но тот слушает старика в сером балахоне. Оратор взобрался на бортик фонтана, веки сомкнуты, и по бугристому шраму понятно, что навсегда.