Цитадель

Губы эльфийки растянулись в искусственной улыбке, она захлопала ресницами. Весь вид ее кричит – при первой же возможности проучит самодовольного нахала, который постоянно напоминает, что она паршивый единорог в табуне.

Варда приготовился услышать язвительную тираду, но Каонэль сложила руки под грудью и сменила тему.

– Премудрый Варда, что теперь? – спросила серая с напускным почтением. – Зачем мы вернулись в Межземье?

Он пожал плечами и пошел вперед.

Эльфийка ждала, что странник остановится и что-нибудь объяснит, но тот даже не обернулся.

– Нельзя быть таким самоуверенным, – прошептала она так, чтобы Варда не услышал. – Отправил белокожего эльфа в Эолум. Потом великодушно пронес через Чумнолесье.

Серая дернула плечами, вспоминая о клыкастом лосе. Вроде произошло совсем не давно, но память уже спешит затуманить страшное, сделать похожим на сон, чтобы потом совсем стереть.

Больше всего желтоглазую беспокоило то, что она все еще Каонэль.

Недовольно вздохнув, она последовала за странником, чтобы ни дай боги, не попасть в лапы к проклятым душам. Те хоть и остались в лесу, но не известно, как далеко могут выходить за его пределы.

За воротами их встретил бородатый гном. На лице рубаки выражение, по которому ясно – видеть их совсем не рад. Варда широко улыбнулся, стараясь всем видом показать, что он вот такой безобидный, сама доброта.

Несмотря на очевидное недовольство, гном все же впустил эльфов и предложил ночлег, потому, что был владельцем таверны и цеплялся за каждого постояльца. Даже за того, кого за воротами с удовольствием пришиб бы.

Каонэль пыталась разговорить рыжего, но тот лишь хмурил брови и отмалчивался, пока не зашли в таверну. Как только сели в дальнем углу, подальше от шума, странник облегченно выдохнул и вытер лицо рукавом.

– Фух. Думал, никогда не отстанут, – сказал он, откидываясь на спинку лавки. – Слава зачарованным тавернам. И железо тут не жжется, и магические потоки блокируются. Был бы гномом – поселился бы.

Серая с подозрением посмотрела на него, стараясь углядеть издевку. Но лицо рыжего честное, даже немного скорбное.

– Ты о чем? – спросила она осторожно.

– А то не заметила, – ответил Варда и помахал гоблинше с подносом.