ЧВК Всевышнего

Брехня украшает и раскрашивает ее, иначе та стала бы совсем жуткой и несносной, как у офисного планктона, который все равно уверен, что счастлив. Я же тебя украшаю?

– Иди в жопу, – ответил Михаил.

Азазель брезгливо поджал губы.

– Фи, как некрасиво… Ты вправду архангел?..

У Азазеля все, как он заверил, просчитано, Михаил едва успевал бежать за ним, автомобиль послушно распахивал дверки, оба вскакивали, авто нес их вдоль нити, как объяснил эту спешку Азазель, там задавали вопросы и мчались дальше.

В этот раз ворвавшись в неприметный домик на краю деревни у самой кромки леса. Азазель едва уточнил имена хозяев, как старший из мужчин, огромный и толстый, как разросшееся на воле без помех дерево, спросил резко:

– Вы полиция? Где ордер…

Азазель сказал зло:

– Мы не полиция. И нам вы не нужны как арестованные…

Он не договорил, хозяин и его сын, судя по сходству, бросились раньше, чем он договорил. Хозяин, чуть менее проворный, чем его могучий сын, малость запоздал с прыжком, потому прожил чуть дольше.

Хозяин попал под руку Михаила, что уже ошалел от беготни и не слишком сдерживался, того перевернуло в воздухе и с такой силой ударило о стену, что с потолка посыпалась штукатурка.

Со стороны кухни выбежал еще один, попал под мощную оплеуху Азазеля, кровь плеснула изо рта тремя фонтанами, вынося и выбитые зубы.

Он рухнул на пол, надсадно кашляя, хрипя и постанывая, а в двух шагах пытался приподняться на трясущихся руках хозяин дома, не понимая еще, почему сломанные кости грудной клетки впились в плоть, а разорванное сердце торопливо качает кровь, не понимая, что та льется мимо.

Михаил смотрел с брезгливой яростью, а хозяин снова рухнул лицом вниз и сказал стонуще:

– Вы… кто… так нельзя…

– Можно, – сказал ласково Азазель. – Что, не понравилось?.. А как же вы пытались вот так радовать тех, кого выбирали в жертвы?

Михаил сказал сухо:

– Слишком много чести считать их жертвами.

Он со злостью ударил ногой, хозяин завалился на спину и захрипел, закатывая глаза. Его старший сын лежал под стеной неподвижно, тело уже начало расплываться подобно студню, пошел густой пар.

Михаил поморщился и отшатнулся от гадостного запаха, но пар быстро и как-то форсированно рассеялся.