Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Некоторое время мы оценивающе разглядывали друг друга.

Выглядел гость, надо сказать, весьма эффектно. Слишком молодой, чтобы легко поверить в утверждение отца, что ему около восьмисот лет. Однако взгляд, бьющий мудростью всех философов и мыслителей прошлого и настоящего, говорил за себя. От такого вряд ли что-то скроешь, насквозь видит. И едва ли я встречал еще человека с такой королевской осанкой, не говоря о манерах. В общем, впечатление он производил сильное. Но ожидаемой жестокости в его глазах я не заметил, равно как и жажды убийства, вопреки уверениям отца.

Значит, я не ошибся. И кровопийца способен не потерять человеческий вид, а наоборот, выгодно отличаться от большинства представителей людской массы. И если мне повезет сегодня, то передо мной явный образец для подражания.

– Рад, что ты в добром здравии, Джори, – первым нарушив молчание, начал разговор вампир.

– Благодарю, лорд, – ответил я в тон.

Он кивнул, продолжая в вежливом равнодушии переводить взгляд с меня на Гаэтана.

– Думаю, благодарить меня есть причины помимо твоего исцеления, – не меняя окраски голоса, заметил Гэбриэл, выдерживая паузу, давая нам возможность признаться самим.

Неужели кровопийца способен чувствовать все столь остро? Или это многолетний опыт?

– Я объясню, – начал было Гаэтан.

Я знал, что он не останется в стороне, но не мог допустить, чтобы гнев вампира пал на него.

– Нет, отец, позволь мне, – перебил я твердо и посмотрел на древнего в упор; в его глазах медленно разгорались ледяные огоньки ярости и угрозы.

– Джори! – с отчаянной мольбой в голосе вскричал родитель, потом повернулся к вампиру: – Да, он поступил опрометчиво и необдуманно, он еще мальчишка. Но он мой единственный сын!

Гэбриэл скривил ироничной усмешкой уголок губ, Глаза, посрамившие холодом айсберг, не выражали ни капли сочувствия или жалости.

– Это говорит лишь о том, Гаэтан, что ты плохо его воспитал.

Отец покаянно опустил голову, не споря, но во мне тоже начал разгораться гнев. Древний он или нет, но какой-то заносчивый кровопийца не смеет отчитывать Гаэтана, как ребенка.

– Отец не виноват, – с вызовом произнес я, зная, что сильно рискую, не слишком умно – грубить в сложившейся ситуации. – Это давно было моим желанием, и я не мог не воспользоваться выпавшим шансом.