Избранники вечности. Книга 1. Смерть – это лишь начало

Предприимчивый француз приобрел хватку, открыл юридическую контору, и дела пошли в гору. Вот только из фамилии он убрал приставку Д‘, чтобы не пятнать честь предков.

Материальных проблем Ансело больше не испытывали. Только с появлением наследника не получалось почти двенадцать лет, что принесло супругам много горя. До моего рождения все беременности матери заканчивались выкидышами. И когда они почти смирились, Гаэтан решился на последний отчаянный поступок. Видя, как Селеста мечтает стать матерью, он обратился за помощью к целебным свойствам крови Гэбриэла.

Конечно же, последнее я недавно узнал из отцовского дневника. Сейчас это казалось особенно символичным – дважды своим существованием я обязан древнему вампиру.

Я появился на свет восьмого августа 1888 года – здоровый и крепкий младенец, к тому же, копия Гаэтана. Это было подлинное счастье для родителей. Надо ли говорить, что они не чаяли в отпрыске души и, конечно же, возлагали большие надежды на мое будущее. Рос я настоящим озорником, обладал немыслимым любопытством и морем энергии, поэтому постоянно попадал в переделки, заставляя маму хвататься за сердце, а отца хмурить брови.

Довольно долго я оставался единственным ребенком, надо сказать, порядком избалованным, но добрым и веселым. Только через восемь лет после моего рождения, появилась на свет сестренка Ноэми. В то время я ничуть не сомневался, что мир вертится исключительно вокруг меня. Впрочем, впоследствии это убеждение претерпело лишь незначительные изменения.

Отец прилагал все усилия, чтобы дать мне приличное образование, обучая всему, что пристало юному аристократу: от фехтования, верховой езды и танцев до иностранных языков и литературы. Учеба давалась очень легко: я никогда не засиживался за уроками. Оставалось много времени на шалости, приводившие в отчаяние педагогов. Ситуация не изменилась и в престижном лицее, куда меня зачислили по достижении двенадцати лет.

Там я подружился с Лукой – сыном успешного банкира месье Дюкре, найдя в нем лучшего друга и соратника в мальчишеских играх.

Мы были неистощимы на выдумки еще и потому, что на уроках я часто откровенно скучал, имея отменную долицейскую подготовку, да и новый материал понимал и запоминал с первого раза.

Однако доказать багровому от возмущения преподавателю, что он в чем-то неправ, или попросту сорвать урок дурацким розыгрышем стало нашим с Лукой привычным и наиболее любимым занятием.