Тун. Лето в розовом городе

– Гадание вместо физкультуры, сватовство вместо химии.

– Фу! Мужчины того не стоят!

– Согласна! – засмеялась бабушка. – Но поговорим, когда влюбишься!

– Ну уж нет! Не дождутся они!

Пока наше совместное творение варилось под тяжестью большой белой тарелки, мы допили кофе и перешли к следующей забаве – искусству идеального развешивания белья. Делать это следовало ближе к вечеру, чтобы жаркие полуденные лучи не испортили вещи. К тому моменту как мы закончили, можно было возвращаться и снимать уже абсолютно сухое белье.

За свою жизнь я ни разу не убиралась в доме – это делали домработницы; не готовила – у нас был повар; не раскладывала вещи по местам… Чьи-то невидимые руки делали всю работу, а я даже не помнила их лиц, считала, что так и должно быть. Но сейчас я задумалась: а у моей матери нашлось бы время придумывать себе проблемы и отравлять жизнь бывшему мужу, занимайся она бытом? Возможно, их брак не дал бы трещину, встреть она его хоть раз не претензиями, а ужином.

Шел финальный матч чемпионата Европы между Испанией и Италией. Дядя, влетевший домой к середине первого тайма, уставился на меня, словно увидел призрак. А ведь я действительно была привидением, прятавшимся под кроватью. За двадцать шесть дней он даже ни разу толком не видел моего лица.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оценить обстановку, после чего он расплылся в улыбке и обратился ко мне:

– Какой счет?

Так прошел мой первый день без слез. Он был замечательным! Бабушка смотрела футбол и кричала так, что сорвала горло. К радости всего семейства, Испания выиграла, и состояние бабушки вышло из зоны риска.

– В се, передышка до чемпионата мира! – объявила Седа.

– До отбора на чемпионат, – поправил ее муж.

Уже в кровати я прокручивала события дня снова и снова, пока возбуждение не сменилось усталостью. Впервые за двадцать шесть дней я заснула с улыбкой.

Глава 11

1970 год

Смех от шумного застолья в доме Левона Шахназаряна был слышен даже в отдаленных уголках Еревана. Стол ломился от яств, стены ходили ходуном от звуков дхола и зурны, а паркет трещал от веселых плясок.