С каждым может случиться

Спешно закрыла за собой дверь, и шагнув в длинный гулкий пустующий коридор вечерней школы, глубоко выдохнула: "Фух!" За тем крепко держа за руку своё сокровище, подтянула его к верху, и развернувшись к сыну, нависла над его широко распахнутыми настороженными глазами и жалостливо вытянутыми губами:

– Ты что ему сделал?

Малец мамин тяжёлый нрав прекрасно знал, никаких иллюзий о светлом будущем на предстоящий вечер не испытывал, поэтому сразу очень засуетился со своей версией:

– А я, а я, а я…

Но этого уже никто не видел.

Шаурма препарированная

Ни с чем не спутываемый лязг дверного замка моментально оторвал меня от фейсбука на базовый бабушковый рефлекс "кормить!" – наследник вернулся с прогулки. Я поторопилась встать. И тут внезапно раздался звук включенная микроволновки. Это что-то для Влада сильно новенькое. Чтобы он пришёл и сразу сам себе бросился что-то разогревать? Невероятно.

Одолеваемая гаммой смешанных чувств я поторопилась на кухню. И внезапностью натиска победила в схватке.

Просто имея в весе такое несомненное преимущество очень легко сталкивать растерянного соперника с татами. Итак, добыча в моих руках. А именно: разогретая надгрызенная половинка шаурмы.

Он конечно пытался сопротивляться, но кухня – моя безусловная зона влияния. Поэтому последовала команда:

– Твоя еда сейчас будет на столе, – и прижатый реальностью соперник удалился мыть руки.

Да, там за окнами он может есть что угодно, но оказавшись тут – дома, то сильно извините! Не успел- значит не успел.

В столовой на тарелочке перед внуком торжественно появилась заранее приготовленная свежая здоровая пища в лице котлеты с гарниром и чаем.

Уединившись в кухонной тиши я принялась за исследование добычи. Развернутая половинка шаурмы обнажила предо мной свою тайную сущность: в лице начинки фигурировали горстка едкой нещадно перчёно- солёной серо-чёрной жижи и кусочек красного неопознанного овоща – то ли перец, то ли помидор.

Всё лучшее – детям! Я аккуратненько выгребла всю эту жижу на блюдечко и отнесла ребёночку на стол:

– На! Забирай свою шаурму! А то скажешь, что бабушка совсем тебя обобрала.

– Я так не хочу! – пытался капризничать почти взрослый пацан. – А где остальное?

– И почему же ты не хочешь? – сделала я удивление в голосе. – Ты должен видеть, что ты ешь! – продолжила я давно назревший заготовленный монолог. – Лаваш – это хлеб. Я его оставила себе в качестве репарации.