С каждым может случиться

Но поскольку она же уже направляла мне сообщения, что далеко мне и до Чехова, и в целом (тут дословно): "Не верьте тем, кто хныкал и пищал, расчётливо в доверие ваше вкрадываясь, сомнительна скрываемая радость и подозрительна болтливая печаль. Гаянэ! У Вас русский язык хромает. И ещё пытаетесь что-то писать. Хотя, что тут странного теперь. Мир перевернулся, дальше сплошной мат."

А я из тех, кто просто так мимо таблички: "С этого моста прыгать нельзя" не проходит. Поэтому, как следует поварив пару-тройку дней про Гоголя и Чехова, я взялась за клавиатуру.

**** Крик ****

Очередной раз сменила место жительства. Соседей тут я никого не знаю, с местностью не знакома. И иногда мне кажется, что мне слышатся какие-то крики и вопли. Может они действительно только мне слышатся, а может и доносятся откуда-то. Даже спросить не у кого. На этот случай хорошо иметь собаку, она верный индикатор действительно присутствующих колебаний в атмосфере. Но собаки у меня уже нет.

Вот и сейчас я была в наушниках и вдруг как будто ролик в какой-то закладке включился и уже несколько минут транслирует итальянские страсти.

Проверила: на компьютере все выключено. Сняла наушники – звук не уходил.

Действительно откуда-то из за окна летний ветер вместе с тяжёлым перенасыщенным к дождю воздухом доносил отдалённый женский голос в формате драматического монолога. Её крик не однотонно усиливался, как если бы она от кабана к ближайшему столбу летела, или медведь уж склонился над головой и густо дыхнул падалью.

А был этот крик хоть и истошный, но с довольно широкой амплитудой колоратурно переливающихся интонаций, с четырехоктавным подвыванием, и с перкуссией на невидимых инструментах – причитаниями и всхлипываниями. То есть доносился впечатляющий полифонический рассказ за всю чью-то жизнь неудавшуюся, возможно, что тенденциозно – пристрастно к грозе поданный, а там – кто его знает.

Пусть я малознакома с польским языком, слов было всё равно не разобрать, но они и не были нужны, за них барабанили интонации.

Иногда звук захлёбывался, видимо – по техническим причинам не безграничных возможностей дыхательных органов, а моментами срываясь на "петуха" подвывал особо высоко, возможно от накативших новых детальных подробностей, но потом возвращался к установленному уровню речитатива.

А местами голос выходил в хрипящие свисты помешанного с отвагой ужаса загнанного к обрыву зверя, когда неизвестно куда он бросится, но точно не сдастся.