Одинокий

И это больше соответствовало его нынешнему предназначению. Дверь в дом была низка, если заходить, то требовалось склонить голову, как при поклоне. Сейчас она была распахнута, но туда никто не входил без приглашения.

– Сюда, сюда, – махал им озабоченно монашек, приглашая зайти. Пахнуло сыростью. Так и есть: полки вдоль стен и отгороженная комнатка, совсем крохотная, полумрак и запущение.

– Здесь старец и живёт. Тут церковный склад ранее был. Полки вот. Свечи здесь хранили, утварь разную. Сейчас в нём надобности нет, старец и попросился жить тут.

– А вы где живёте?

– В селе. Мы домик купили поближе к храму, у нас участок большой, строиться ещё будем. Нас ведь теперь уж пятеро. Монастырь хотим организовать. Если Владыко благословит.

Владыко молчал и осматривал жильё. Новость о монастыре, он понял, была не последняя. Что-то будет ещё? И удивительно, что его не огорчало, а радовало всё, что тут делалось.

– Как вам, уважаемый Анатолий Дмитриевич, инициатива снизу? Я, как и вы, был в неведении.

Приятно удивлён. Думал, приеду к развалу. А тут такие дела творятся. Удивительно. Просто удивительно.

– Я думаю, Владыко, что всё же ваше участие в этом присутствует. Не будь такого наставника, руководителя, развал и был бы. Вас хотели удивить и удивили. Значит, знали люди, что вы одобрите, благословите, а не по рукам надаёте, дескать, почему без приказа, почему не доложили?

– Ну не без этого… Но я радуюсь этим устремлениям очень. Спасибо на добром слове.

Настроение у Владыки Феодосия поднялось, он хотел скорее видеть нового старца.

– Где хозяин этого дома? Гости пришли, а их не встречают… Это что ж… – и замер на полуслове: от дальней стены отделилось светлое пятно и приблизилось к нему.

Маленький, ростом с ребёнка десятилетнего, старец Лишка скромно подошёл, отвесил глубокий поклон и поздоровался, поблагодарив за то что, нашли время посетить его.

Всё в нём было от ребёнка: наивность глаз, робость в движениях и весёлость.

Не показная, искренняя. Говорить он стал намного лучше, и в голосе появились уверенность и обворожительность. Он научился управлять звуковыми волнами, сразу это было непонятно, но слушать его было приятно. По телу растекалось тепло и умиротворение. Прямо, сеанс физиотерапии. И, познав силу его даже в звуке, можно было пофантазировать о том, что он может в действии. И сказал Лишка ровно то, чего ожидал от него архиепископ по чину своему. Ничего лишнего.