Все моря мира

Если бы они убили одного киндата и какую-то неизвестную женщину, бывшую рабыню, кого бы это заботило? Одна сказанная недавно фраза застряла у нее в памяти: «Ему достаточно лишь оцарапать человека своим клинком».

Но нет, это были не братья. Кроме того, это было до странности неспешное нападение.

Они шли по узкой улочке – ни одной таверны, чьи окна освещали бы ночь. Только свет луны и звезд и бегущие облака. Она плохо видела этих людей, не могла определить, чем они вооружены. Они стояли неподвижно, будто ждали. И она вдруг осознала, что Рафел не паникует.

Он насторожен и… раздражен. Раздражен? Что это значит, ради всего святого?

– Я без оружия, – шепнула она ему. Встала рядом.

– Знаю, – ответил он. – Неважно.

– Неважно? Что…

– Я их знаю, – сказал он.

– О, прекрасно, – огрызнулась Надия. – Мне гораздо больше нравится, когда в темноте на меня нападают люди, которых ты знаешь.

– Как ты узнал, что я в городе, Исакар? – Рафел задал этот вопрос, повысив голос.

– Не будь идиотом, – раздалось в ответ.

 – Мы знаем твой корабль. Зачем ты встречался с этим ашаритским сбродом?

Сердитый голос. Не местный. И она поняла кое-что еще. Что это за имя – Исакар.

– Осторожней в выражениях, – ответил Рафел. – Они, возможно, послали своих телохранителей, чтобы оберегать меня. Я им нравлюсь.

– Нет никаких телохранителей. Я не удивлен, что ты нравишься убийцам.

– Исакар, в самом деле, говори тише. Будь осторожнее.

– Ты собираешься давать мне указания?

– Да, чтобы спасти твою жизнь.

– Нет, – возразил человек, которого, очевидно, звали Исакар. – Вот что сейчас произойдет. Ты не войдешь к ней через эти ворота. Ты не войдешь в квартал. Ты вернешься на свой корабль. За тобой будут следить и тебя будут останавливать здесь каждую ночь, каждый день, пока ты не уплывешь.

Рафел вздохнул. Он явно не испугался. Это ее успокоило.

– Она сама себе хозяйка, Исакар, пусть пока и не официально по нашим законам. Она способна сама решать…

– Она действительно способна сама решать, и она решит, – раздался женский голос из-за спин мужчин, перегородивших переулок.

 – Брат, если ты и твои чрезвычайно глупые друзья еще хоть на секунду здесь задержитесь, я подниму крик, вызову стражников квартала и обвиню тебя в нападении на купца-киндата – за воротами, после наступления темноты. И я назову имя братьев ибн Тихон и расскажу о встрече, чтобы показать значимость Рафела. Ты знаешь, что тогда с тобой случится. Я устала это терпеть! Ты унижаешь себя и меня.