Все моря мира

 – Ты предвидел и то, что они так сделают!

– Ересь, – ответил его брат, качая головой. – Ты должен раскаяться в этом и прочесть молитву. Но да, я и правда предполагал, что эти двое, скорее всего, его прикончат. Из жадности или из осторожности. Однако я думал, что это произойдет на корабле.

– Это произошло не там и не из жадности, – возразил Рафел. – Его долю можете удержать и отдать бедным, или благочестивым, или тем, кого сочтете достойными, господа. Он был опасен для вас, не только для нас. Он знал, кто его нанял.

– И вы тоже знаете, – заметил младший брат.

– Конечно, мы тоже. Вы убьете нас теперь или честно расплатитесь? Я никогда не слышал, чтобы братья ибн Тихон бесчестно поступали с теми, кто оказал им добрую услугу.

– Это правда. Хотя я еще никого из вас не трахнул, – ответил Зияр, но теперь он улыбался.

Рафел не позволил себе улыбнуться в ответ. В конце концов, он был киндатом. Их едва терпят в этом мире.

– Вы можете подождать известий с других судов, чтобы проверить наши слова, – предложил он.

– И ваша плата.

– И наша плата.

Зарик спросил, как показалось, с искренним любопытством:

– Яд из эсперанского флакона. Он сработал?

– Сработал, господин. Газзали сказал мне об этом, – ответила Надия. Рафел все еще нервничал из-за того, что она говорит с ними.

– А потом ты его убила. Как?

– Ножом в затылок. Удар плоским лезвием, чтобы крови было немного.

– Понимаю. Ты хорошо знакома с разными способами убийства, Надия бинт Диян?

Рафел не предполагал, что халиф Тароуза помнит ее имя. Зарика не следует недооценивать, напомнил он себе.

– Мне пришлось научиться, да, мой господин.

Он молился, чтобы она не сказала больше, и, к счастью, она не сказала.

– Мы живем в трудное время, не так ли?

– Это так, господин.

– Ты молишься, Надия бинт Диян?

– Молюсь.

– Где ты молишься?

Рафелу не нравилось то, куда идет этот разговор.

– В храмах Ашара и звезд, господин. Или в одиночестве, прося милости и прощения за грехи.

– Не в святилищах джадитов?

Рафел сглотнул. Он услышал, как Надия ответила:

– Нет, с тех пор как меня ребенком взяли в плен. Как и вас, господин.

Рафел затаил дыхание. Время на мгновение застыло в почти неосвещенном пространстве таверны в Марсене ранней весной того года.