Все моря мира

Что означало, в данный момент, сейчас, именно сейчас, дальнейшие изменения того, что произойдет этим утром, пока солнце поднимается над стенами дворца.

– Ты понимаешь, конечно, – небрежно произнес халиф, – что, если хоть тень слуха о том, что она находится здесь, выскользнет отсюда, тебя убьют?

– Я бы никогда этого не сделал, господин. Я бы с радостью провел много дней, читая и обсуждая ее вместе с вами, сиятельный. Я впадаю в экстаз от одной возможности смотреть на нее.

– В экстаз? – переспросил халиф.

Газзали поднял свой бокал.

– Я салютую вам, мой господин, за то, что вы проявили смелость и пожелали иметь ее здесь – и осуществили это. Ибн Удад был одним из нас, он был из Маджрити – разумеется, его книга должна находиться здесь, на западе. Пускай у Хатиба будут свои ученые! На этих страницах ибн Удад говорит, что возникновение и падение цивилизаций зависит от смелости их лидеров. Или от ее отсутствия. Не меньше, чем от их благочестия, говорит он, каким бы оно ни было важным. – Газзали отпил глоток вина.

Халиф громко рассмеялся. У него был приятный смех. Их взгляды на секунду встретились. Газзали первым опустил глаза, как и следовало. Халиф взял свой бокал и на этот раз осушил его до дна.

– Не побеседовать ли нам сейчас об учении ибн Удада? – небрежно предложил он.

Но, произнеся эти слова, поставил бокал, шагнул вперед и поцеловал Газзали в губы, не проявляя никакого желания торопиться или рассуждать о философии.

На мгновение Газзали испугался, не осталось ли яда на губах халифа или на его языке, но потом мысленно пожал плечами. С этим уже ничего не поделаешь. Он обхватил халифа за талию и прижал его к себе. Поцелуй длился, становился все более страстным.

– Что может доставить удовольствие моему повелителю? – спросил наконец Газзали, слегка откинув голову.

– Вот это, – ответил халиф.

– Я рад это слышать. У меня есть и другие мысли. Может быть, ваше платье кажется вам… лишним в данный момент?

Этот притягательный смех. Они двинулись к самому большому из диванов. Он почти наверняка уже использовался для этой цели, подумал Газзали. Керам аль-Фаради медленно снял свои одежды и бросил их рядом с диваном. У него было стройное, красивое тело. Он поднял руки, скрестил их за головой, принял живописную позу.