Тигана

– Вы это слышали? – спросил Алессан. – Вы со мной согласны?

– Наверное, я всегда знал, что это правда, но мне удавалось заставить себя это отрицать. Я полностью сосредоточился на собственном враге здесь, в Астибаре. Мне нужно было услышать эти слова, но одного раза достаточно. Да, я согласен с вами. Их нужно уничтожить одновременно.

Алессан кивнул и немного расслабился.

– Некоторые все еще думают иначе. Ценю ваше согласие.

Он бросил взгляд на Баэрда, лукаво улыбнулся ему, потом снова перевел взгляд на герцога:

– Вы упомянули, что Альберико прибег к магии, словно это имеет для нас сейчас значение.

Какое значение? Мы не разбираемся в этих вопросах.

– Стыдиться нечего. Если ты не чародей, то и не должен в них разбираться. – Сандре слегка улыбнулся. – Все очень просто: из этой комнаты сегодня ночью выплеснулся такой поток магической энергии, что моя собственная жалкая магия будет совершенно незаметна. Думаю, что смогу сделать так, чтобы ваши имена завтра не были названы палачам.

– Понимаю, – медленно кивнул Алессан. Дэвин же ничего не понял; он чувствовал, как его несет в вихре непрерывно поступающей информации. – Вы можете перенестись через пространство? Можете пойти туда и вывести его? – Глаза Алессана ярко горели.

Однако Сандре покачал головой. Он вытянул вперед левую руку, растопырив все пять пальцев.

– Я не отсек себе два пальца, не связал себя окончательно с магией Ладони. Мои силы очень ограниченны. Не могу сказать, что сожалею об этом, – я бы никогда не стал герцогом Астибарским, если бы сделал это, учитывая предрассудки и законы, которыми руководствуются здешние чародеи, – но это ограничивает мои возможности.

Я могу перенестись туда сам, да, но у меня не хватит сил, чтобы вывести оттуда другого человека. Зато я могу кое-что ему отнести.

– Понимаю, – снова сказал Алессан уже другим тоном. Воцарилось молчание. Он запустил пальцы в растрепанные волосы. – Мне очень жаль, – наконец тихо произнес он.

Лицо герцога оставалось бесстрастным.

Его глаза над седой бородой и ввалившимися щеками ничего не выражали. За его спиной треснуло полено в очаге, по комнате разлетелись искры.

– У меня есть одно условие, – сказал Сандре.

– Какое?

– Чтобы вы позволили мне пойти с вами. Я теперь мертв. Отдан Мориан. Здесь, в Астибаре, я не могу ни с кем говорить, ничего не могу добиться. Если я не хочу лишить всякого смысла неумелую инсценировку собственной смерти, мне следует пойти с вами.