Тигана

 – Кровать заказана, и изготовлена, и готова к отправке сразу же по завершении Праздника.

– И Дракон будет спать спокойно, и Тачио будет спасен, – нараспев произнес Алессан звучным голосом, каким произносят «мораль» в конце детского кукольного представления.

– И чем это вас всех так запугала бедная Ингонида, не могу понять, – донесся из повозки мягкий, смеющийся женский голос. – Ровиго, разве сегодня ночью мы окончательно забыли о вежливости? Будем и дальше держать этих людей на холоде и в темноте?

– Ни за что, любимая! – поспешно воскликнул ее муж.

 – Аликс, лишь привидевшийся образ разгневанной Ингониды затуманил мой ум. – Дэвин обнаружил, что никак не может перестать улыбаться; даже лицо Катрианы, заметил он, потеряло обычное выражение высокомерного безразличия.

– Вы возвращались в город? – спросил Ровиго.

Первый скользкий момент – и Алессан предоставил ответ Дэвину.

– Да, – сказал Дэвин. – Мы совершили долгую прогулку, чтобы освежить головы и сбежать от шума, но уже готовы были снова бросить вызов городу.

– Воображаю, как вам троим весь вечер досаждали поклонники, – сказал Ровиго.

– Действительно, кажется, мы добились определенной популярности, – признался Алессан.

– Ну, – серьезно произнес Ровиго, – шутки в сторону, я вполне могу понять, что вы захотели снова присоединиться к веселью – оно еще не достигло наивысшей точки, когда мы уехали. Оно будет продолжаться всю ночь, конечно, но признаюсь, я не люблю оставлять младших одних слишком поздно, а моя несчастная старшая дочь, Алаис, от перевозбуждения начинает дергаться и падать в обморок.

– Как это грустно, – ответил Алессан без следа улыбки.

– Отец! – раздался мягкий, но настойчивый протест с повозки.

– Ровиго, перестань сейчас же, а не то я вылью на тебя воду из умывального таза, пока ты будешь спать, – заявила ее мать, но, как отметил Дэвин, в ее голосе не было настоящего гнева.

– Видите, как обстоят дела? – Купец выразительно взмахнул свободной рукой. – Меня преследуют даже во сне, никакого покоя.

Но если вас не окончательно запугала достойная порицания сварливость моих женщин и перспектива встретить еще трех, почти столь же вредных, в доме, тогда добро пожаловать, смиренно предлагаю вам поужинать и выпить в более спокойной обстановке, чем ждет вас сегодня ночью в Астибаре.

– И если сделаете нам честь и останетесь ночевать, предлагаем вам три постели, – прибавила Аликс. – Мы слышали, как вы играли и пели сегодня утром на похоронах герцога.