Чаепитие за горизонтом событий

Ну а теперь непосредственно о сборнике. Меня всегда подогревало искреннее желание закончить его как можно скорее, хотелось поделиться сборником с окружающими, но его написание растянулось на многие годы – семь лет точно. И вот теперь я чувствую себя родителем, который отводит своего ребёнка в школу, и это оказывается так тяжело – отпустить его, дать ему сепарироваться, понять, что он теперь что-то гораздо большее, чем просто часть твоей жизни. Даже удивительно, как сложно, оказывается, дать ему быть чем-то самостоятельным, отпустить прошлое и многие воспоминания, людей, тепло, которое ты когда-то вложил, отпустить всё это в окружающий мир… В общем-то, мне хочется верить и я буду искренне рад, если читателю будет по пути с этим непутёвым и немного фриковатым, но очень непосредственным школьником.

Lepidoptera Linnaeus

Мотылёк бился о стеклянную стенку. Метался в этом пространстве. Прекрасный мир был везде вокруг, но так далеко.

Мистер Фрост сидел и смотрел на этого маленького чудака. Хотелось смеяться и плакать. За окном в предночных сумерках медленно разбивались капли весенней грозы. В камине догорали старые трухлявые переплёты каких-то забытых книг, прячась в угольках истлевающей рамы, которая когда-то была частью старинного холста, изображавшего какое-то очередное сумасбродное людское побоище.

Мотылёк всё бился и бился, пытаясь найти выход. Лёгкий слой пыльцы с нежных крыльев укрывал внутреннюю поверхность стекла.

Нужно было выбирать, выбирать между тщеславием, гордостью и тем, чего требовала душа. Чертовски сложный выбор с учётом того, что ответственность за решение предстояло взять одному.

Капли сильнее забарабанили по окну, будто мириады крохотных молоточков застучали по струнам фортепиано.

С каждой минутой выбор становился всё более невыносимым – можно ли брать на себя ответственность за неосуществлённые желания другого, такого хрупкого и нежного существа.

Сверкнула молния, ей ответил гром, и буря за окном стихла. Дождь перестал. Мотылёк нашёл пролом в стеклянной стене и вылетел через верх пустого графина.