Блеск минувших дней

Шагая через две ступеньки, вернулся на третий этаж, потому что именно там должен был находиться Морани, если его еще не увели или уже не убили.

И именно тогда, в ту в осеннюю ночь, мой жизненный путь снова раздвоился.

В прихожей находилось человек двадцать или тридцать, все говорили одновременно и жестикулировали, как обычно поступаем мы, жители Батиары, по утверждению граждан других стран. (Сам я так себя не веду, по крайней мере, мне так кажется.) Я не увидел Морани, поэтому, вдохнув поглубже, начал пробираться к двери, все еще делая вид, будто меня вызвали.

В соседней комнате находилось полдюжины человек, в их числе Морани. Он был жив.

Какой-то человек говорил, очень громко. Покойник по-прежнему лежал на ковре. Труп накрыли другим ковром, не очень аккуратно. Я наклонился и поправил его, чтобы лучше закрыть лицо. Глаза Уберто все еще были широко распахнуты, никто их не закрыл. Тут мне в голову пришла одна мысль, и я нарочно наступил в лужу крови, скопившуюся рядом с телом, – объяснение крови на моей обуви, если оно понадобится.

Выпрямившись и оглядевшись, я наконец понял, что говорящий незнакомый мне мужчина, крупный, широкоплечий и хорошо одетый, утверждает свое право руководить ситуацией – или пытается это сделать.

– Я хочу, чтобы все, кто есть во дворце, занимались поисками! Здесь, внизу, по всему городу! Я хочу, чтобы эту женщину нашли! – Он почти кричал.

Я хочу, мысленно повторил я. Кто же ты такой?

– Мы все сознаем эту необходимость, синьор Валери, – ответил главный советник Уберто, которого я пока еще плохо знал.

– Предоставить это вам? Ваш промах стал причиной грозящего катастрофой убийства! Ни один уважаемый человек в Милазии теперь не доверит вам ничего!

Я удивленно заморгал.

– В самом деле? Вы заботитесь о графе и его семье, сеньор?

Главный советник наверняка был человеком, сведущим в нюансах и дипломатии, раз удерживался на этом посту уже много лет.

Господин по имени Валери гневно уставился на него. Краснолицый, лет пятидесяти, на этот раз он закричал по-настоящему:

– Как вы смеете?! О чем же еще я могу заботиться?

– Вот как. Это очень хорошо, – торжественно произнес советник.