Блеск минувших дней

Она поняла, что краснеет, понадеялась, что женщина этого не заметит, но ощущение, или ожидание ощущений, не проходило. К ней и раньше прикасались в этом месте. Не часто, но дочь Риполи могла получить такую помощь от женщин, обслуживающих ее покои, поскольку это было лучше, чем позволить мужчине проникнуть в ее комнату и в нее саму с риском зачать ребенка. Это было известно и допускалось. Адрия не часто так поступала, но…

Несколько секунд она пыталась вспомнить последний раз, когда к ней кто-то так прикасался, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

– Будет ли нарушением ваших обязанностей целительницы, если вы принесете мне облегчение и другими способами?

Руки на мгновение замедлили движения, потом продолжили действовать в прежнем темпе. К телу Адрии относились, как к проблеме, которую надо решить. Но целительница ничего не ответила до тех пор, пока не закончила перевязку.

Она поправила Адрии одеяло, пощупала пульс на ее запястье, а потом спокойно посмотрела на пациентку.

– Сейчас я приготовлю вам вечернее питье. Но сначала выслушайте. Если бы вы сказали, что желаете меня и хотите знать, испытываю ли я по отношению к вам такое же желание, у нас мог получиться другой разговор. Но даже член семейства Риполи не может использовать меня таким образом. И если вы действительно стараетесь не жить той жизнью, занимаясь тем, чем, по-видимому, занимаетесь, вам не следует так разговаривать ни с одной женщиной – или с мужчиной.

Она вышла с окровавленными повязками.

Адрия чувствовала себя так, будто ее снова ударили кинжалом. Щеки у нее горели. Она плотно зажмурилась.

Немного позже целительница вернулась с питьем. Адрия поблагодарила ее за него. Никто из них больше ничего не сказал. Вскоре девушка уснула – в конце концов, именно для этого она и выпила отвар.

Она заснула, чувствуя стыд, и проснулась с тем же чувством.

Елена не спала весь остаток ночи. Лежала, запутавшись, словно в густых зарослях, в гневе и разбуженном желании – и в неожиданном сострадании. В конце концов небо, видное сквозь щели в ставнях, начало светлеть. Больная девушка была моложе ее, но уже совершила то, что Елене и в голову не пришло бы сделать, нечто, связанное с огромным риском.