Книга аэда

Готовься, Ульм ждет!

Суд над Кханком

– Давайте немного отвлечемся от Вальдераса… За что Нардх сослал отца Рагдара в Сариссу? Первый мечник… Помня древнеханшелльскую традицию решать поединками почти все вопросы, предположу, что умелые мечники при царях были на вес золота…

– Кханки – род древний, немногочисленный и загадочный. Они создали уникальную школу фехтования, традиции которой утеряны. И хотя они всегда были первыми мечниками, отношения с царями у них не ладились. Тарвелл, да и сам Рагдар исключениями не стали.

– К Рагдару мы еще вернемся, но что не так было с Тарвеллом?

– Фактов, которые бы объяснили внезапную опалу, у нас нет. Но обнаружена очень странная запись в книге царского распорядителя. Гласит она следующее: «Первый мечник Кханк направлен на почетную службу в Сариссу, потому что стал одержим Тенями».

– И что это значит?

– Никто не знает.

    Из стенограммы интервью господина Таруса Силлагорона, великого мастера аэдического искусства, профессора университета имени великого стратега Каоры Риццу, специально для радиопередачи «Загадки истории».

– Мой государь, – почтительно и неуверенно заговорил первый амир, склонив голову, в то время как владыка ульмийского царства Нардх Сакхара отвернулся к высокому окну своего теуна, – разоблачен еще один соглядатай Карагарта.

– И кто ж он? – царь спрашивал без интереса, как будто из вежливости, словно уже знал ответ.

– Как ты и предполагал, Шангар-младший, – мрачно ответил амир, – но мне очень трудно в это поверить, государь! Я его помню как человека, преданного царству!

– Но карагартцы могли узнать о переходе лунной каноссы только от него, Радхан.

– Да, государь, – еще больше помрачнел амир.

– Я понимаю, что тебя беспокоит, Радхан. Многие из предателей нашего царства – люди, которых ты считал своими друзьями и сподвижниками. Но радуйся: теперь ты знаешь их истинную суть. И не беспокойся, что мой гнев из-за их предательства обрушится на тебя!

– Государь, я не беспокоюсь, я только… – хотел объяснить Радхан, но царь его перебил:

– Из уважения к тебе и дружеским чувствам, которые ты питал к Шангару, я позволяю ему самому выбрать себе казнь.

– Твой внук, государь. Он уже неделю в Ульме, а ты так и не соизволил принять его. Начинаются дурные разговоры, и его положение становится двусмысленным.