Книга аэда

Он зажег прикроватный масляный светильник, достал из куртки блокнот и ручку и, не раздеваясь, завалился на кровать.

– Слава богу, хоть шариковые ручки здесь пишут, – пробормотал он с облегчением, приспосабливаясь к тусклому свету, чтобы записать все дневные наблюдения.

* * *

Проснулся Олдер от барабанного стука в дверь:

– Господин Мао, господин Мао, – отчаянно звал женский голос, – господин Силлагорон пропал!

Сон как рукой сняло. Рывком он оказался около двери и распахнул ее. На пороге стояла Сафирет с глазами, полными ужаса.

– Я хотела сегодня ночью систематизировать все прочитанное, но сначала решила уточнить у него несколько вопросов… Еще не очень поздно было, мы иногда и позже засыпаем, ночь – время аэда… Я постучалась, – торопливо затараторила она. – Дверь была не заперта, я вошла, а там…

– Что там? – упавшим голосом спросил дознаватель.

Но ответить Сафирет не успела. Подошли несколько человек в синей униформе, а за их спинами маячила грузная фигура перепуганного господина Горрана.

– Ваше имя? – обратился к нему старший, с синдарскими погонами.

– Олдер Мао.

– Кем приходитесь пропавшему?

– Секретарь…

– Документы, удостоверяющие личность?

Олдер было замялся, но на помощь внезапно пришел господин Горран:

– Уважаемый синдар, господин Силлагорон – один из самых важных гостей нашего города! Его присутствие было украшением нашего списка посетителей, и мы никогда не утруждали ни его, ни его спутников формальностями, так как не сомневались в их личностях…

– Вы шутите?! – рявкнул синдар так, что господин Горран от страха уменьшился в размерах.

Отвернувшись от заметно поникшего Горрана, синдар замялся на несколько секунд, но, по-видимому приняв решение, вновь обратился к Олдеру:

– Мы направим в Саргат Антариона запрос о вашей личности и до получения подтверждения ваших слов и слов этой дамы будем вынуждены задержать вас обоих.

Олдер кивнул.

– Тогда прошу пройти в номер пропавшего. Возможно, вы проясните некоторые феномены нашим аэдам.

Проходя в комнату Таруса, Олдер уже знал, что увидит и что скажет Саргату. Картина в кабинете была именно такой, какую он нарисовал в своем воображении: письменный стол, дерево и альгирд.