Гагарина, 23

Батя всегда злился, когда мама к ней ходила.

Раздался звук вставляемого в замочную скважину ключа.

– Ой, Гольдманша пришла, пойду я – боюсь её страшно!

Лиза удивлённо подняла брови:

– Почему? Она к тебе хорошо относится.

– Я себя рядом с такими, чересчур образованными, всегда чувствую не в своей тарелке. С бабушкой я договорюсь о гадании, – Зойка чмокнула Тимку.

– На работе увидимся, – тихо сказала Лиза, прислушиваясь к звукам в прихожей.

– Здравствуйте Анна Борисовна! – громко поздоровалась Зойка.

* * *

Неизвестно, кому ещё рассказала словоохотливая Зоя о способностях своей бабушки, но через несколько дней после посещения внучки, в дверь Дарьи Никитичны тихо и нерешительно постучали.

На пороге стояла рыжая Ольга – пятнадцатилетняя дочка соседей с первого этажа, у них ещё был сын Стасик, на два года моложе сестры – хулиган и грубиян. Дарья Никитична не любила этих детей: «Порченные они, не будет с них толку», – делилась она мыслями с товарками по приподъездной скамейке.

– Чё надо? – неприветливо спросила знахарка у девушки.

– Дарья Никитична, миленькая, можно зайти? У меня к вам разговор важный…

Глава 18

– Стасик, ты дома! – крикнула мама, разуваясь в прихожей

– Угу, – ответил мальчишка.

– Ты ел?

– Неа, я умираю с голодухи, никому-у нет до меня дела-а, – притворно заканючил Стасик.

– А где Ольга, почему она тебя не покормила? Я же просила её!

– Дрыхнет, пришла час назад, всё ходила в туалет, из туалета.

Мама задохнулась от возмущения:

– Пьяная? Час от часу не легче! Вот так всегда – стоит только отцу уехать в командировку как вы сразу же от рук отбиваетесь! Как я устала от всего! Ольга, корова, где ты там?! Ты обещала, что покормишь брата, а сама… – мама зашла в комнату дочери и поморщилась – тяжёлый дух водочного перегара густо висел в воздухе.

Девушка, завернувшись в одеяло с головой, лежала на кровати, отвернувшись к стене.

– Алкашка позорная! Господи, за что мне всё это! Где ты так нажралась, а если кто-то из соседей видел?! Только бы отец не узнал! Совсем от рук отбилась, как шалашовка себя ведёшь, а ведь тебе только пятнадцать лет! Не дай бог ещё в подоле принесёшь – позора не оберёшься! Утром ты от меня получишь… – со сбившимся от крика дыханием, с треском закрыв за собою дверь, мама выбежала из комнаты.

Ольга, трясясь от холода, чувствовала, что у неё между ног течёт как из крана.