Сказание о Луноходе

– Вот когда ты пауков в установках пытал, я тебе не препятствовал, когда собак в спутниках жег, я тебя не ругал, когда в космос обезьяну отправил – хвалил! За человека век тебя люди помнить будут! А с Луноходом ты перестарался, переврал сам себя! Дурак ты стал, Сережа, набитый дурак, и уши холодные! – и, наклонившись к Министру, потрепал его за ухо. – Нет, уши у тебя не холодные! – улыбнулся Вожатый, откидываясь в свое уютное кресло, и вдруг задремал.

Сергей Тимофеевич не смел пошевелиться, не мог тронуться с места.

Не дай Бог скрипнуть чем-нибудь, громыхнуть! А так хотелось встать и быстро отлить, освободить мочевой пузырь, который резало, может, со страха, а может – еще с войны. Министр всегда хотел писать, когда нервничал. Но сейчас он не смел шелохнуться: «Пусть спит, пусть спит!»

У Министра спеклись губы так, что он не мог нашептать колыбельную! Одна мысль пульсировала в сознании: «Не потревожь! Не потревожь!».

Вожатый спал, похрапывая, присвистывая, седая голова чуть набок, и вдруг, так же внезапно, открыл глаза и уставился на Сергея Тимофеевича.

Тот не двигался, как завороженный.

– Сгинь! – выкрикнул Вожатый и, резко наклонившись вперед, вскинул перед собой обе старческие руки. – Сгинь! Пропади!!!

Сергея Тимофеевича передернуло, он шарахнулся как ошпаренный.

– Ха-ха-ха! Слабак! Слабак! – хохотал Вожатый. – Что, напугал тебя, Серега? Хоть я тебе попугаю! А то вся страна непуганых идиотов! Кхе! Кхе! – закашлялся Он.

Министр не проронил ни слова.

– Что, я тут вздремнул немного?

– Вздремнули, – подтвердил Сергей Тимофеевич.

Вожатый развалился в кресле, утирая выступившие от смеха слезы.

– Забавный сон снился, – продолжал Он, устраиваясь поудобнее в своем королевском кресле. – А знаешь, начинай свой Луноход строить, для чего-нибудь он нам сгодится. Для чего – секрет! – понизив голос, добавил Вожатый. – А секреты не выдают!

Министр кивнул.

– Ну, ступай, Сергей, ступай, действуй! Держи меня в курсе, каждую неделю рапортуй, – и рука, украшенная драгоценными наградными перстнями и одним Партийным с десятикаратником, на прощанье взмахнув, потянулась за сладенькой пастилой.

– Слушаюсь, товарищ Высший Разнокомандующий! – отчеканил Министр.

– Не шуми! – отмахнулся Высший и приложил палец к губам. – Тишина – забыл?

Министр попятился.

– Ступай, ступай! Пусть зам твой его подрисует, – указывая на листок с изображением Лунохода, заметил Вожатый. – Он же у тебя художник.