Мерные рассказы

Возможно, потому что мне и мужчина, живущий в Москве, показался особенным. Я в тот момент была, можно так выразиться, влюблена. Не знаю, был ли он влюблен в меня, но я внутренне словно связала себя с ним. На других мужчин не обращала внимания. Как-то я не могла, ведь мое сердце занято. Я мысленно всегда была с ним. И как это зачастую бывает, я всегда находилась в ожидании его звонка. Хотя бы голос услышать. Тем не менее, мне не хотелось о нем думать так много, хотелось отвлечься, и я мысленно молила Бога хоть как-то меня отвлечь.

Внезапно мне сообщают, что вечером мы приглашены в ресторан на день рождения тёти Наиры. Ей исполнялось 50 лет. Я в тот день работала и совершенно не располагала временем одеться иначе, чем я была одета. А была я одета очень просто: темно-синие брюки, обычная кофточка с рукавами реглан, волосы собраны в пучок, обувь на низком каблуке. Признаюсь, мне так одеваться удобнее, даже на банкет. Я не люблю привлекать к себе много внимания, хотя часто оказываюсь в центре внимания, но не из-за одежды.

И я люблю скромную одежду, так как в ней танцевать проще и приятнее, а танцевать я не скуплюсь.

В тот вечер я немного опоздала, поскольку мчалась на метро в час пик. Когда я дошла, то увидела примерно 15 человек, сидящих за столом. Ресторан был традиционным, кавказским, подавали блюда грузинской кухни, играла живая музыка, кавказские хиты, но люди пока не танцевали. Зал был полон людей. Мы сидели у окна, справа от нас еще 2 стола (там тоже отмечались юбилеи), а слева стоял весьма длинный стол, за которым сидели осетины.

Ресторан, оказывается, был осетинским. И те самые гости имели какое-то отношение к хозяину заведения. Было видно, что они отмечали какое-то традиционное событие, но я так и не поняла, что за событие. Они периодически все вставали, произносили что-то, пили, потом опять садились. Веяло от них сдержанностью и серьезностью. Я подумала, что, может, у них похороны. Но всё же это были не похороны.

За нашим столом сидели грузинские армяне. В основном, выходцы из Ахалкалаки. Вот, сижу я с краю стола. Возле меня моя мама, очень яркая и женственная. Одета она в темно-синее платье, весьма скромное и классическое. Ярко вьющиеся кудри, смуглая кожа, колоритный нос с выразительной горбинкой, большие искрящиеся глаза, пухлые (замечу, от природы) губы, почти всегда оформленные в щедрую улыбку, придают ей очарование, я бы сказала, эфиопское очарование.