Когда талант смеется

Кажется, Кирес мне что-то говорит, но я лишь чувствую, как он вытирает нужное место спиртом. Я беру себя в руки, удивляясь, какие старинные и ненадежные методы он использует. В больницах все давно перешли на машины, да и время прививок занимает пару секунд на человека.

Несколько раз помянув известную дивизию, я чувствую, как шприц проникает под кожу. Через некоторое время неприятного дискомфорта Кирес вытаскивает шприц. Боль жуткая, но не ужасная. Ужасную, мне казалось, я уже испытывал. Это и придает сил. Но постепенно мне становится все хуже и хуже.

Спина нестерпимо болит, словно внутри вены и кровь перемещаются с места на место. Все-таки я не сдерживаю стона и сползаю на пол. Что-то жидкое и противное медленно течет на пол по моей спине. Когда я открываю глаза и вижу пятнышки крови, мне кажется, что они вот-вот прожгут пол.

Кирес реагирует сразу. Он выливает всю жидкость с какой-то склянки мне на спину. Боль утихает, кровь перестает идти – все становится таким, как в самом начале. Словно ничего и не было.

Вот только пятна крови говорят о пережитом шоке.

– Тихо, все в порядке, – бросает мне Кирес, поднимая окровавленный чип, – его осталось уничтожить, и ты свободен.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Что за старомодные приемчики? Зачем я сюда пришел? Мне срочно захотелось увидеть спину. Что ты там наделал?

– Все уже прошло, – ласково произносит Кирес, – ты жив. И это главное.

Боль прошла – вот, что главное. Но мои безумные глаза наверняка пугают моего спасителя.

– Цена за свободу всегда высока, – замечает Кирес, – цени, что отделался лишь кровью.

Тяжелый вздох становится последним знаком моей слабости.

Ха!

Ты сам пришел!

Так прими это.

Ты решил, что я испугался?

– Спасибо, – отвечаю и встаю с пола. Пытаюсь стереть кровь с одежды. Не помогает. И вряд ли поможет. Мне нужна новая одежда.

Неподалеку лежит рюкзак. В нем находится новая футболка и штаны, а вот с обувью дело плохо. Придется окрасить в красный цвет.

С этой мыслью я начинаю топтаться в собственной крови.

– Впервые вижу настолько жестокого человека, – замечает Кирес. – Кровь – хороший краситель, но его не используют в покраске обуви.

У меня есть свобода и это главное. Ради нее можно использовать что угодно, даже собственную кровь. Да даже этого человека.

Кирес смотрит на меня с некоторой осторожностью.

– Извините, я просто… еще не пришел в себя.

– Вот как.

Он не поверит.

– Я работал с разными людьми.