Когда талант смеется

Адрес бабули оказался со старым названием улицы, и если бы таксист не прожил в этом городе пятьдесят с лишним лет, я его не скоро нашел бы.

Пока я методично жую сэндвич (газировку открыть не решился, боялся пролить), этот таксист успевает рассказать о своей жизни, последние новости города, да и свои личные. Жена, дети, домашний быт, работа водителя – выслушиваю это всю дорогу. Я начинаю прислушиваться к его словам, когда таксист переходит к городским новостям.

Впрочем, ничего нового я тоже не слышу. Вчера ограбили какой-то продуктовый магазин, цены на гречку повысились, зарплата маленькая и прочее, и прочее.

Через час мы подъехали к старенькому перекошенному дому на старой улице. Удивившись, спрашиваю таксиста:

– Где это мы?

– По адресу, который вы мне дали. Ей-богу, давно я здесь не бывал-то, – почесал нос таксист.

– Что с этим домом?

– Ааа, этот. Здесь раньше жили одни фармацевты. Ну, там… баловались с химией, и как-то на тебе! Дом взорвался. Ну как взорвался – целый-то стоит, но внутри, говорят, вдохнешь – все, болеть будешь долго, если сразу не уйдешь.

– Вот как. А в дом зайти-то никак нельзя?

– Никак. На карантине он. Двери, окна – все заколочено. Столько лет прошло, никто не заходит. Да и страшно. Говорят, кто-то пытался, на входе и повалился в обморок. Долго лечился, а там и до смерти недалеко.

Долго сижу и думаю над своей ситуацией.

– Что ты сидишь? – спрашивает у меня таксист.

Я смотрю на него как на сумасшедшего.

– Смерти моей хотите?

– А тебе-то что? Тебе вообще в тот дом, – таксист показывает на соседнюю многоэтажку. Высокое здание с огромными позолоченными колоннами, путь к которому выстелен бархатным красным ковром; львы, вырезанные мастером из дерева, ожидают у входа, а через резные двери заходят и выходят люди в дорогих одеждах.

– Эмммм… – ошарашенно протягиваю я.

– Смерти хотите… Что за молодежь неблагодарная пошла… – недовольно бурчит таксист. – Выходить будешь?

Взяв деньги, тот оставляет ошеломленного меня перед входом в здание и укатывает куда подальше.

Я не сразу иду туда. В голове быстро меняются представления, где мог жить простой учитель на пенсии.