Когда талант смеется

У меня сразу возникает портрет гота с черным капюшоном, который сидит под мостом и читает. Книгу. С мрачной обложкой. В дождь. Ночью. При свете луны.

Да, я абсолютно нормален.

Сегодня она выпускает свою новую книгу, которой оканчивается ее цикл романов «В переулке». Я читал первые четыре книги, и, кажется, было бы неплохо уже заполучить ее автограф. И вот в книжном магазине близ моего дома проходит выставка.

«Аделина раздаст автографы всем желающим» – гласило СМС от администрации книжного магазина. В ответ я написал: «Не всем».

Написал тогда, когда увидел надпись на витрине. Свет в магазине еще горит, а ответа все нет. Дождь давно закончился, но уже поздно. Я ловлю момент, когда зажигаются уличные фонари. Почему-то обычно этого никто не замечает.

Дверь магазина открывается, и я вижу продавщицу – пухленькую женщину лет сорока, которая плевать хотела на книги, если бы муж не оставил ей после смерти книжную лавку. Кажется, она ее тяготит. Впрочем, сама виновата. Она могла выбрать, за кого выходить замуж.

Владелица выходит, чтобы закрыть входную дверь. Смотрю на свою обувь. Я всю ее замызгал весенней грязью. Меня снова будут ругать дома.

И как же это задолбало.

– Голубчик, ты что здесь делаешь? – произносит елейный голосок впереди.

Совсем забыл о ней, эта продавщица так долго поворачивается.

Я улыбаюсь. Надеюсь, моя улыбка не превращается в оскал от ее вида. Но я это делаю не ради нее.

– Думал зайти к вам, а вы закрываетесь.

Пьеса «Дураки», сцена первая, акт первый. Действия: главные актеры пародируют обезьянок перед бананами.

– Голубчик, тебе нельзя болеть, после дождя очень холодно. Давай зайдем внутрь, я тебе чай заварю, а? – и такой голос, полный надежды. Даже улыбка становится какой-то умоляющей.

– Мне очень жаль, но меня ждет мама. Спасибо за заботу, – все равно трудно держать это выражение обезьянки на лице. Такому выражению и такое название – «улыбка». Этот мир идет к краху.

– Точно сможешь дойти? – слышу я еще раз.

Да, да, надейся.

– Конечно.

Я прощаюсь так быстро и вежливо, насколько могу, поворачиваюсь на месте и тут же ухожу. Такие дела нужно делать быстро, на чашке чая у этих людей предложения не заканчиваются.

Приходится перепрыгивать через лужи. Нельзя замызгать ботинки еще больше. Точнее, можно, но у меня целых две причины не делать этого: хочу жить и хочу есть. Тем более, шансы на это медленно падают к нулю.