Вечерний силуэт

Прошу тебя, поговори с родителями обо мне, не хочу прослыть в их глазах безвольным подонком.

– Не беспокойся, я все сделаю как нужно. А твои родители знают, что ты едешь в Комптон?

– Нет. Знает Кристина, но ради нашего счастья промолчит, – сказал, улыбнувшись, Макс.

Серебристая «Селика» засверкала раньше обещанного получаса. Пара в это время шагала по дороге в сторону океана. Эдди резко притормозил, вызвав короткий скрип шин, и энергично замахал руками.

– Еще чуть-чуть, и вы бы так дошли до Лос-Анджелеса!

Весь его вид сверкал подвижной нетерпеливостью.

– Ты едва помещаешься в машину, – заметил Макс. В ответ послышалось неопределенное кряканье.

Комптон встретил троицу привычно жаркими безлюдными улицами, дребезжавшими от налетавшего ветра тенями раскинутых ветвей деревьев, ветхими деревянными и металлическими заборами и местами катившимися по асфальту бумажными комками, выпавшими из переполненных мусорных баков. За отсутствием свободных мест Эдди припарковался за перекрестком с Юг-Акация, где находились дома Сеска и Доминика.

– Все в порядке, они со мной, мы идем прямо, – сказал Эдди, указав на продолжение Запад-Клод-стрит. – Юг-Акация-авеню – улица черных, поэтому нужно быть осторожным, – объяснил он, когда перекресток остался позади.

– Но ведь столкновения между черными и латиносами запрещены? – с надеждой спросила Диана.

– Да, сестренка. Нам не о чем волноваться. Жизнь здесь такая тихая, что порой кажется, будто этот город только и делает, что спит.

Макс отметил не меняющуюся с годами умиротворенность. Казалось, мифический Гипнос облюбовал этот город для приложения своих способностей.

Не дойдя несколько шагов до дома, Эдди остановился, смущенно посмотрев на сестру.

– Иди одна, не хочу их тревожить.

– Исключено! – возмутилась Диана, схватила за локоть и настойчиво потянула за собой.

Эдди отступил, не желая портить отношений с сестрой, единственной, кто еще верил, что улица не погубит его.

Дверь отворила миссис Назарян, встретив детей и их друга лучезарной улыбкой. От броска Дианы она качнулась назад и сжала дочь в объятиях. Эдди шагнул следом.

– Здравствуй, мама, – потупив взор, вымолвил он, удостоившись не менее любящего объятия.