Вечерний силуэт

Ростом он был выше его, плотный, с животом в виде бесформенной груши. Черные волосы его сальной шапкой покрывали голову. Судя по футболке, наполовину вылезавшей из темно-коричневых мятых штанов, этому типу совершенно безразличен свой внешний вид.

– Тебе-то что, увалень? – огрызнулся Макс.

– Парень этой девки! – Кармак указал на Диану, глядя на нее злобно и одновременно торжествующе. – Он угрожал мне в первый день. Что теперь скажешь, белый кролик? Знакомься с моим братом. Как думаешь, Эрион, я могу утопить его в озере?

– Заткнись, Кармак, – процедила Диана.

– Молчи, крошка, – рявкнул Кармак. – Опять на тебе эта уродская футболка?

– Еще слово, и я тебя повешу на этих деревьях, – пригрозил Макс, наступая на Кармака и закрывая Диану спиной. Ему и в голову не пришло, что все его представления о Стенсфилде, как колыбели спокойствия, мигом рухнут после его слов. Не успел он опомниться, как тяжелый кулак Эриона с силой врезался ему по лицу, оставив на верхней губе и носу обжигающую боль.

– Мы быстро разучим тебя пыжиться перед подружкой! – гаркал он. Вдвоем они повалили Макса на землю, завязалась ожесточенная драка. Сквозь глухой шум в ушах Макс слышал, как Диана звала на помощь и пыталась утихомирить налетчиков:

– Вас выкинут отсюда, вот увидите! Дикари! Помогите же ему кто-нибудь!

Несколько старшекурсников, весьма недовольные тем, что мирный сон прерван, кинулись разнимать дравшихся.

– Прекратите сейчас же!

Когда, наконец, удалось утихомирить эту маленькую, но беспощадную войну, Диана в ужасе подскочила к Максу и оттащила его на несколько футов от братьев. Все трое были грязны, как обезьяны, вышедшие из джунглей.

– Эй, Назарян, я хочу поговорить с тобой! – Кранц-младший хотел было побежать к ним, но несколько старшекурсников плотным кольцом окружили братьев и силой поволокли их в сторону школы.

– Поговоришь с деканом, малец, – шикнул один из них.

Когда братьев увели, Диана принялась энергично сбивать пыль с Макса.

– Тебе не очень больно? – беспокойно говорила она. – У тебя кровь из губы.

– Пустяки, – отмахнулся Макс, морщась от оскомины на губах и во рту. – Пойдем-ка лучше в комнату, мне надо переодеться.