Темная душа: надо память до конца убить

Он въезжал на утес на боевом коне, простирая свою карающую длань к волнам моря, в которых его волей только что погибли два упрямых пикта – последние хранители волшебного рецепта. На следующем развороте он задержался дольше обычного.

– Кэт, где это? – Джерри указал на картинку. Холм, на вершине его, словно корона, ровное кольцо из вертикально поставленных камней.

– Этот кромлех? – Кэт заглянула в тетрадку, – Точно не помню. Стоячие камни у вас тут не редкость.

– Точно такой же кромлех есть недалеко от моего дома…– Джерри погрузился в изображенную карандашом Шотландию, – Что правда, то правда.

Перелистнув страницу, он ругнулся, выразительно модулируя интонацию голоса.

– Хо-хо! – заулыбалась Кэт. – Возьму на себя смелость предположить – это был гэльский?

– Не нашел подходящих английских слов, чтобы выразить, – Джерард указал на очередной рисунок, – восхищение.

– Дай пять, мы оба мастерски ругаемся на непонятных наречиях! – она звонко ударила своей ладошкой по подставленной широкой ладони.

– Черт возьми, Кэт, это очень красиво. Кто она?

– Спасибо. Она – прекрасный фантом, которого видели лишь избранные. И увидев, уже не смогли забыть. Я вряд ли могу отнести себя к числу этих счастливчиков: встречала только эскизы с ее изображением, один раз читала описание готовой картины. Это Ундина. Миру она не известна, как не известен и гений, создавший ее.

Кэт замолчала. Он пожал плечами в знак того, что с Ундиной не знаком.

– Дай мне, – она забрала у него блокнот. Пальцами погладила рисунок. На нем изображалась полуобнаженная девушка с глазами лесной феи. В брызгах и пене, словно Афродита, выходящая из воды. Тонкое, изогнувшееся в движении тело окутывала волна длинных волос. – Ее нарисовал художник-прерафаэлит. Кем она ему приходилось – неизвестно, скорее всего, возлюбленной, потому что на всех картинах Бойса у женщин ее лицо.

– Бойса? – переспросил Джерард.

– А хочешь услышать?

– Очень хочу, – Джерри наклонился к ней ближе.

Ко всему, что она рассказывала, он проявлял неподдельный интерес. Ей это нравилось.

– Ты знаешь, кто такие прерафаэлиты?

– Знаю, художники. Я видел «Офелию» Милле в галерее Тейт.

– Верно. Прерафаэлиты были реформаторами, в корне поменявшими вековые принципы изобразительного искусства. Их техника письма была фотографической, краски – насыщенными и яркими.