Утонувшая Среда

Артур намного уступал ему ростом, но и ему пришлось ссутулиться и наклонить голову. Они оказались в узком, коротком, темном коридоре с очень низким потолком.

– А ты разве не моряк? – удивился Артур.

– Я – капитанский стюард, – сурово ответствовал Икэбод. – Прежде, на берегу, я был джентльменом его джентльмена!

– Его… кем?

– Кое-кто называет эту должность «валетом», или попросту слугой, – ответил Икэбод, открывая следующую дверь – в конце коридора, всего в нескольких ярдах от входа.

Он шагнул внутрь, Артур следом.

Комната за дверью повергла мальчика в изумление – ничего подобного он увидеть не рассчитывал. Начать с того, что помещение выглядело слишком обширным для внутренности корабля: это была большущая, длиной футов восемьдесят на шестьдесят, не меньше, комната с белеными стенами, а лепной потолок отделяло от пола футов, наверное, двадцать. Довершал это великолепие резной хрустальный шандал на полсотни свечей, красовавшийся посреди потолка.

Точно в центре комнаты помещался стол красного дерева с газовой лампой под зеленым абажуром. Одну из длинных стен сплошь занимали застекленные витринки, причем каждую отдельно подсвечивал тихонько шипевший газовый огонек. В дальнем углу виднелась старинная кровать с четырьмя столбиками, занавесками и бельевым ящиком в ногах. Расписную ширму украшала сцена из морской жизни. Дубовый платяной шкаф отсвечивал зеркальными дверцами…

А еще здесь царила тишина и полная неподвижность.

– Каким образом… – начал было Артур, и капитанский стюард с полуслова угадал, о чем мальчик хотел спросить.

– Это одна из первоначальных комнат, – пояснил Икэбод. – Когда случился Потоп и нам пришлось превращать контору в корабль, эта комната наотрез отказалась превращаться в более полезное помещение, например в орудийную палубу.

– Но тогда где же она?

– Этого мы в точности не знаем. Наверное, все-таки не там, где раньше, ведь местность, где располагалось прежнее здание счетоводской конторы, теперь под водой. Капитан полагает, что эта комната, верно, создавалась под личным присмотром Зодчей и сохранила частичку Ее благодати.