Сэр Четверг

По счастью, тебе не нужно будет посещать все указанные участки, ибо могущество Третьего Ключа может быть использовано на расстоянии, а именно из Порт-Среды…

– Ага, чтобы я использовал Ключ тридцать семь тысяч сколько-то там раз? – возмутился Артур.

И покосился на кольцо-крокодила, чтобы убедиться: обращение к Атласу нисколько не сдвинуло позолоту. Хотя… Поднеся колечко к самым глазам, Артур убедился: сдвинуло. На ширину волоска. Теперь граница проходила не рядом с четвертой риской, а прямо по ней.

– Этак я в момент Жителем стану! А я не хочу! Мне домой надо!

– Столь сентиментальная приверженность к родному миру и смертной форме жизни – серьезная слабость, Артур! – провозгласила Первоначальствующая Госпожа.

Она слегка наклонилась вперед, и Артур, не желая того, встретился с ней глазами. Взгляд Воли разгорелся ярким золотым огнем, и, хотя в данный момент ее крылья не были материализованы, Артур физически ощутил, как они раскрываются у нее за плечами, подчеркивая ее подавляющее величие.

Захотелось низко склониться перед Госпожой и смиренно исполнять каждое ее слово. Она была так величественна, так невыразимо прекрасна…

– Пограничное море, – продолжала она, – следует вернуть в надлежащие ему берега, и совершить это может лишь Третий Ключ.

Голова Артура неудержимо клонилась на грудь, сколько он ни силился противостоять Волеизъявлению. Как просто было бы сдаться, уступить, подчиниться раз и навсегда… Но если склониться перед ней, это будет означать конец земного мальчишки по имени Артур Пенхалигон.

Он станет другим, уже не человеческим существом.

И все равно… Это будет так просто, так естественно… Артур даже открыл было рот, чтобы выразить радостное согласие с Волей, но не успел издать ни звука: нечто острое воткнулось ему в колено и внезапная боль помогла оторвать взгляд от огненно-золотых глаз Воли.

Артур поспешно опустил голову.

– Я подумаю над этим, – с немалым трудом удалось выговорить ему.

Тем не менее акт неповиновения состоялся, и Артуру сразу стало легче.

Первоначальствующая Госпожа откинулась на спинку стула, ее крылья утратили почти состоявшуюся материальность, и сама она перестала казаться подавляюще и невыносимо прекрасной.

Артур отхлебнул апельсинового сока и украдкой покосился под стол. Сьюзи подкалывала за подкладку своего обтрепанного пиджака большую иголку. Таких там красовалось не менее полудюжины.

Артур поглубже вдохнул. Потом выдохнул.